Книга Первая любовь офицера, страница 24 – Рита Нестерова

За окном уже серел рассвет, а я вместо сна сидела, как дура, в халате, с кружкой, с опухшими глазами и с ощущением, будто меня хорошенько вывернули наизнанку и бросили сохнуть.

Я встала, прошлась по комнате, опять села, опять встала.

Не знала, куда себя деть.

Хотелось чем-то занять руки, голову, хоть что-нибудь, лишь бы не сидеть в этом мерзком вязком состоянии.

В итоге пошла к полке, достала бигуди.

— Господи, ну вот до чего дошла, — и начала накручивать волосы.

Сидела потом на диване, уже с этими дурацкими бигудями на голове,и сама бы над собой посмеялась, если бы не было так погано.

Красавица, мать ее. Брошенная, обманутая, в бигудях под утро. Хоть на обложку журнала, Люб, ей богу, выставляй.

Потом я попыталась переключиться на работу. Открыла переписку, полезла в заметки по свадьбе, которую сейчас вела, уставилась в список задач и поняла, что эта невеста меня когда-нибудь точно доведет. Щепетильная… не то слово.

Там уже не свадьба, а международная операция. Салфетки не того оттенка — трагедия.

Ленты на стульях не те и сразу катастрофа.

Цветы должны быть нежно-пыльно-персиковые, но не унылые…

— Попробуй еще пойми, что это вообще значит.

Я смотрела на ее сообщения, перечитывала список хотелок и ловила себя на том, что не могу сосредоточиться.

Буквы расплывались и мозг отказывался работать.

Меня и без этой свадьбы уже можно было паковать в дурку.

Хотелось закрыть все, выключить телефон, забиться куда-нибудь под одеяло и не вылезать оттуда сутки.

Но вместо этого я сидела, упрямо таращилась в экран и делала вид, что я взрослый функциональный человек, а не женщина, которой сегодня на голову вывалили слишком много.

И именно в этот момент телефонза вибрировал у меня в ладони.

Я опустила взгляд и сразу поняла, кто это.

Неизвестный номер.

Кузнецова, ты чего не спишь?

Сердце дернулось. Злость, усталость, раздражение, какая-то дурацкая, совершенно неуместная дрожь… все смешалось в один ком, который тут же подкатывал к горлу.

Я уставилась на экран, будто могла прожечь в нем дыру, и выругалась в пустоту:

— Ну и зачем ты сюда пишешь, Шарапов? Мало было тебе издевательств сегодня, решил меня добить?

* Любовь *

Сообщение от Шарапова я перечитала раза три, будто надеялась, что буквы вдруг сложатся во что-то другое.

Кузнецова, ты чего не спишь?

Словно мы с ним не столкнулись ночью на трассе после того, как моя жизнь с хрустом пошла трещинами.

Совсем ошалевший. Наглости нет предела. Что за человек, а?

Я уставилась в экран, тяжело выдохнула и быстро набрала ответ, даже не думая.

Иди к черту, Шарапов. И не пиши мне больше!

Подумала секунду — и добавила еще одно, уже совсем от души:

Хватит с меня!

Отправила, швырнула телефон рядом на диван и сама откинулась на спинку, чувствуя, как в висках стучит так, будто там кто-то мелко долбит молотком.

Ну все, Любань, молодец.

Послала. Полегчало? Да ни черта.

Только еще сильнее стало ясно, насколько меня бесит вообще все. И он. И Валера. И этот проклятый день. И то, что под утро я сижу сьежившись, будто прожила за сутки маленькую, но очень мерзкую жизнь.

Когда я все-таки отключилась, это было уже не сном, а каким-то коротким провалом в темноту.

Меня вырубило прямо на диване, под бубнеж телевизора, с пледом в ногах и телефоном где-то под боком.