Книга Первая любовь офицера, страница 52 – Рита Нестерова

И теперь я не собирался делать вид, что могу дальше жить, будто этого не знаю. Назад дороги уже не было. Ни для меня. Ни для матери. Ни для Любы.

Ни для этого мальчишки, который даже не понял еще, что его отец сегодня впервые в жизни стоял рядом с ним и едва не развалился от одного рукопожатия.

* Любовь *

Утром я проводила Даню в школу и решила, что сегодня спасусь работой.

Не в смысле уйду в дела и стану вся такая собранная женщина из журнала, нет.

У меня журналов в жизни хватало только на то, чтобы подложить под качающийся стол.

Я имела в виду другое: если вокруг будут звонки, письма, клиенты, площадки, подрядчики и чьи-то свадебные капризы, у меня хотя бы не останется времени сидеть и пялиться в телефон, ожидая, что Шарапов снова напишет. А я ждала.

Вот в этом и была самая большая мерзость. Я могла сколько угодно делать вид, что мне плевать, могла бурчать себе под нос, что у меня сын, работа, развод на носу и вообще взрослая жизнь, но рука все равно тянулась к телефону.

Проверить. Вдруг. А вдруг он написал? А вдруг у него что-то там в голове встало на место? А вдруг он не исчезнет опять? И от этого хотелось самой себе дать по лбу. Хорошенько. Чтобы мозги обратно на место встали.

Ой, наивная ты, Кузнецова. Ой, наивная.

В офис я приехала уже злая. На себя, на Сашу, на Валеру, на весь мужской род и немного на погоду, потому что весна на берегу — это отдельный вид издевательства.

Вроде солнце выглянет, а через пять минут такая сырость лезет под куртку, что хочется переехать в пустыню.

Я только дверь открыла, как Настя вылетела из переговорной с лицом, будто у нас не праздник сорвался, а банкетный зал взорвался вместе с тортом.

— Люба, хорошо, что ты приехала! — начала она с порога.

Я даже сумку поставить не успела.

— Что уже? — спрашиваю, стягивая куртку.

— Только не говори, что невеста передумала выходить замуж.

— Хуже.

— Хуже развода до свадьбы? Интересно.

— Мастер-класс по керамике накрылся. У мастера печь умерла, представляешь? Печь. Сегодня утром. Я прикрыла глаза, досчитала мысленно до трех, потом поняла, что трех мало, и досчитала до десяти.

— А запасной вариант?

— Есть девушка, но она делает не кружки, а тарелки.

— Настя, детям семь лет. Им все равно, как пачкаться глиной. Согласовывай тарелки, скажи родителям, что так даже моднее. Сейчас все едят из авторской керамики, пусть растят вкус с детства.

— А если спросят, почему поменяли?

— Скажешь, улучшили программу. Все. Следующий пожар.

Пожаров оказалось много. У одной клиентки фуршет вдруг вырос на пятнадцать человек, потому что ее муж “забыл сказать про коллег”. Забыть про пятнадцать человек — это, конечно, талант.

Я бы так хотела забывать про свои проблемы, но нет, мои ходят вокруг меня с плакатами и машут руками.

Другая невеста решила, что хочет не шампанское на welcome, а “что-нибудь необычное, но чтобы всем понравилось”. Я написала бармену и честно предупредила, что если он предложит коктейль с лавандой, я сама приеду и этой лавандой его придушу.

Потом фотограф требовал уточнить, где будет розетка, ведущий просил переслать тайминг уже в четвертый раз, потому что “файл потерялся”, а администратор площадки прислал схему зала в таком качестве, что я на ней видела не столы, а пиксельную кашу.