Книга Первая любовь офицера, страница 75 – Рита Нестерова

— Ты после вчерашнего собираешься ехать на свадьбу?

— Не на свадьбу. На организацию свадьбы. Это разные виды бедствия.

— Люба.

— Саша, я не могу не поехать. Это знакомые твои. Они мне доверили весь день. Там уже все забронировано, подрядчики ждут, нужно подписать окончательные правки. Если я сегодня лягу дома и изображу умирающего лебедя, завтра вся подготовка посыплется.

— Умирающий лебедь… ну-ну, Кузнецова.

— Вот только люди скажут, что организатор у них явился после драки.

— Люди скажут, что ты самая красивая.

Я замолчала. Он сказал это без насмешки, без лишней игры, будто другого ответа в природе не существовало.

Я отвернулась, чтобы встать, но он поймал меня за пояс халата и не дал сразу уйти.

— Куда?

— В зеркало посмотрю. Надо понять масштаб катастрофы.

— Я уже посмотрел.

— И как?

— Влюбиться можно.

— Ты необъективен.

— Наконец-то.

Я все-таки выбралась из его рук, накинула халат и пошла к зеркалу. Отражение встретило меня без пощады.

Синяк на переносице стал темнее, под глазами залегли тени, волосы после сна торчали в разные стороны, губы припухли, и вообще весь мой вид кричал: женщина вчера прожила отделение полиции, крики, ссору, слезы, ночь без сил и еще каким-то чудом встала утром.

Я осторожно провела пальцами возле переносицы и поморщилась.

— Что же мне люди скажут? — выдохнула я, глядя на себя в зеркало.

Саша подошел сзади.

Встал за моей спиной, положил ладони мне на талию и посмотрел на мое отражение поверх моего плеча.

В зеркале мы выглядели так, будто стояли вместе каждое утро много лет подряд: я в халате, и взъерошенными волосами, он в футболке, небритый, сонный, но весь такой счастливый возле меня.

— Упрямая ты.

— Ты так говоришь, будто это плохо.

— Я так говорю, потому что горжусь.

От этих слов у меня снова что-то защемило под ребрами.

Я отвела взгляд от зеркала, но Саша наклонился и поцеловал меня в висок. Не торопясь.

Так, чтобы я запомнила это прикосновение вместе с утренним светом, с запахом кофе, которого еще не было, с болью в носу и с ощущением его ладоней на моей талии.

— Сначала завтрак, — сказала я, поглаживая его руку. — Потом Даню отправим в школу. Потом магазин, потому что в холодильнике мышь повесилась. Потом поедем к ребятам, утвердим свадьбу. А вечером ты обещал приготовить нам вкусный ужин.

— Программа насыщенная.

— Добро пожаловать в мою жизнь, Шарапов.

— Мне нравится.

— Ты еще не видел мой список покупок.

— Я видел твою злость. Список меня не напугает.

За дверью ванной вдруг хлопнул замок, и Даня сонно протянул:

— Мам, у нас хлеб есть? Доброе.

Мы с Сашей одновременно посмотрели друг на друга и засмеялись.

Я быстро привела волосы в порядок, насколько это было возможно без настоящего чуда, умылась, осторожно обошла синяк кремом и вышла на кухню.

Даня уже стоял босиком, в школьных брюках и мятой рубашке, которую надо было гладить еще вчера, но вчера у нас была ситуация, которая вдруг решила перевернуться кверху дном.

Сын посмотрел сначала на меня, потом на Сашу, который вышел следом, уже натянув джинсы, но все еще с растрепанными волосами, и на кухне сделалось неловко на один короткий миг.

Не плохо. Просто непривычно. Даня привык видеть нас вдвоем с утра: я и он, чайник, бутерброды, мои вечные просьбы быстрее собираться. А тут за столом оказался еще один человек.