Книга Первая любовь офицера, страница 83 – Рита Нестерова

Саша все это время стоял рядом. Я повернула голову и увидела, что он смотрит на нас, сжав губы. По его щеке медленно прошла слеза.

Он не вытер ее, не отвернулся, не попытался скрыть.

Просто стоял и смотрел на сына, которого сегодня слышал так близко, может, ближе, чем за все эти дни. Даня заметил тоже.

Он выпрямился, вытер нос рукавом, за что я сразу нахмурилась, потом посмотрел на Сашу и чуть смутился.

— Я тогда еще кое-что понял, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу. — Когда увидел вас впервые рядом. Ну… не в первый раз вообще, а тогда, возле дома. Ты, мам, на него так посмотрела. И он на тебя. Я потом фотографию вспомнил и понял.

Саша сделал шаг к нему.

— Что понял? — спросил он, и голос у него сел.

Даня поднял голову. Несколько секунд смотрел ему в глаза, потом произнес уже без улыбки, без игры, очень серьезно:

— Что вы мой папа.

У Саши дрогнуло лицо.

Он выдохнул, провел ладонью по рту и присел перед сыном, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

Даня стоял, напряженный, ждал реакции, а я держала его за плечо и сама едва дышала.

— Я твой папа, — сказал Саша, глядя ему прямо в глаза. Он положил ладонь сыну на затылок, притянул ближе и прижался лбом к его лбу. — И прости меня, сын… прости, за то, что меня не было. Я не знал. Клянусь тебе, не знал.

Даня не ответил сразу.

Потом обнял его за шею.

Саша прижал сына к себе так крепко, что у меня уже не осталось сил сдерживаться.

Я плакала, стояла рядом, гладила обоих по плечам и понимала, что жду этот момент всю жизнь, хотя никогда не позволяла себе его представить.

Мой сын держался за отца.

Саша закрывал глаза, уткнувшись лицом ему в волосы.

И среди этого домашнего вечера наша семья наконец собралась вместе — после чужих решений и долгой дороги друг к другу.

* Любовь *

Следующие два дня проходят у нас одним длинным счастливым днем, в котором я путаю часы, забываю заряжать телефон и отвечаю клиентам лишь тогда, когда Саша напоминает, что деловые женщины тоже иногда должны смотреть на экран.

Мы откладываем все, что можно отложить, выключаем будильники, покупаем билеты в кино на дневной сеанс и втроем садимся на последний ряд с огромным ведром попкорна, хотя Даня сразу заявляет, что делить его будет по справедливости…

А справедливость в его понимании означает половину себе и оставшуюся половину нам с Сашей.

Фильм оказывается смешным, местами глупым, я пару раз прикрываю глаза от слишком громких сцен, а потом ловлю себя на том, что смотрю вообще не на экран.

Даня сидит между нами, запускает руку в попкорн, шепотом комментирует каждую вторую сцену, Саша наклоняется к нему, что-то отвечает, они начинают спорить, кто из героев поступил правильнее, и мне хочется навсегда оставить их именно такими.

Сына — с довольной улыбкой и крошкой на футболке. Сашу — с рукой на спинке Даниного кресла и глазами, которые каждый раз возвращаются к мальчику, стараясь взять за эти несколько дней все, что у него отняли за одиннадцать лет.

— Вы кино смотреть собираетесь? — шепчу я, наклоняясь к ним через сына, а Саша поворачивает ко мне голову и с деловым видом забирает из моих пальцев последнюю горсть попкорна.

— Мы обсуждаем важные мужские вопросы, Кузнецова. — Он отправляет попкорн в рот, получает от меня толчок локтем и ухмыляется, нисколько не стесняясь. — А ты нам мешаешь.