Книга Первая любовь офицера, страница 98 – Рита Нестерова

Но в голове тут же всплыло лицо той женщины, и я сжала пальцы на спине сына.

— Три месяца — это не так долго, мам, — продолжал Даня, поглаживая меня по плечу. — Сама знаешь. У нас вон четверть только идет. Пока контрольные, пока каникулы, он уже и вернется.

Я только кивнула, боясь, что если начну говорить, голос снова дрогнет.

— Спасибо, сынок. Ты у меня самый лучший на свете, — сказала я наконец. — Каким же я тебя хорошим воспитала.

Он отстранился, улыбнулся и важно ответил:

— Ну да. Это твоя заслуга.

— Скромный какой.

— Зато честный.

Я снова рассмеялась и слегка толкнула его в плечо. Он поднялся, направился к двери, но на пороге остановился и повернулся ко мне.

— Я пошел. Только, мам, если в магазин пойдешь, купи мне чипсы, пожалуйста.

— Опять ты со своей вредной едой, — вздохнула я, хотя уже знала, что куплю.

— Ну пожалуйста. Маленькую пачку.

— Хорошо, куплю. Только не засиживайся до ночи, а то завтра опять не выспишься и будешь весь день клевать носом.

— Не буду, — пообещал он, прекрасно понимая, что я ему не верю, и ушел к себе.

Через несколько минут из его комнаты донеслись знакомые звуки включившегося компьютера.

Я осталась сидеть на кровати и прислушивалась к ним, цепляясь за эту обычную домашнюю жизнь.

Даня что-то тихо бормотал, затем засмеялся, видимо, разговаривая с кем-то из друзей.

Всё вокруг продолжало жить, пока я пыталась понять, что делать дальше.

Как справляться с этим, как ждать три месяца, как смотреть сыну в глаза и не говорить, что его папа, возможно, совсем не тот человек, каким мы его считали.

Я сидела, плакала и снова прокручивала в голове сегодняшний день. Сначала мысли путались.

Я вспоминала женщину, паспорт, мальчика, ее угрозы, затем лицо Саши, его недоумение, когда я сказала, что не хочу его возвращения.

Мне хотелось закрыться от всего этого, не думать, не разбираться, просто принять, что меня опять предали, и попытаться жить дальше.

Но чем дольше я сидела, тем сильнее чувствовала: во всей этой истории было что-то слишком странное.

Почему эта женщина появилась именно тогда, когда Саша уже уехал? Она ведь знала, что он уходит в море. Знала, где и когда это произойдет.

Почему не пришла раньше, когда он был здесь, рядом со мной? Почему не дождалась его самого, не предъявила ему обвинения, не заставила объясниться?

Если она действительно его жена, если он действительно бросил ее с ребенком и завел другую семью, разве ей не хотелось посмотреть ему в глаза?

Разве не ему в первую очередь она должна была показать этот паспорт и потребовать ответа? Но она пришла ко мне. Одна.

В тот самый день, когда Саша уже не мог вернуться и ничего объяснить.

Я вытерла лицо и нахмурилась, вспоминая каждую деталь разговора. Она была уверена, что я не смогу связаться с ним сразу. Говорила быстро, давила, не оставляла времени опомниться. Показала документ, но держала его в своих руках.

Я видела фамилию, имена, печать, однако не проверила ничего.

Даже не попросила рассмотреть паспорт внимательнее.

В тот момент я была настолько потрясена, что поверила первому, что увидела.

А теперь, когда эмоции немного отступили, вопросы появлялись один за другим.

Почему Саша ничего не говорил? Мы были так близки.

Он хотел видеть сына, хотел жить с нами, перевозил вещи, строил планы.