Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 102 – Светлана Томская

— Сколько штук? — деловито поинтересовался Карл Генрихович. — Сам закажу, у меня, как у постоянного клиента, скидка.

— Около двадцати того и другого. Пусть будут для начала все одинакового размера — половинного.

Я споткнулась, увидев, как расширились от удивления глаза Карла Генриховича.

— Что-то не так?

— Зачем так много? У меня по две кассеты каждого размера. Этого вполне хватает.

Я мысленно усмехнулась. У Карла Генриховича пока что в голове не укладывается, что с сухими пластинами можно уходить далеко от мастерской, а в этом случае запас нужен.

Не укладывается — и не надо пока.

— Потом объясню. К тому же время на их изготовление наверняка потребуется.

— Потребуется, — подтвердил фотограф.

— Вот поэтому нужно быть ко всему готовыми заранее.

Я чувствовала такое воодушевление, как будто изготовление сухих желатиновых пластин уже стояло у меня на потоке.

Ну не стоит, и не на потоке. Какая разница? Всё получится при должном рвении. Должно получиться просто потому, что другого выхода нет.

— Ну хорошо, — кивнул Карл Генрихович, хотя сомнения с его лица никуда не исчезли. — Он потёр висок, что-то прикидывая. — Стекло обойдётся копеек в тридцать, ещё нарезка — это от десяти до пятнадцати копеек. Шлифую я сам.

— Это тоже работа, я её учту при оплате.

— Кассеты обойдутся куда дороже. Столяр берёт от пятидесяти копеек до рубля за штуку. Двадцать штук, даже с учётом постоянного заказчика — рублей двенадцать, не меньше, а если срочно, то пару рублей придётся добавить.

— Итого стекло и кассеты — около пятнадцати рублей в сумме?

— Получается так.

Я повернулась к Марфе. Она всё ещё сидела над своим пирожным, созерцая его с благоговейным восторгом, и вздрогнула, когда я её окликнула.

— Нянюшка! Сегодня после обеда отнесёшь сюда деньги?

— Зачем? — остановил меня Карл Генрихович. — Я ещё не сдавал выручку за февраль. Я их просто в расходы запишу.

— Ну и отлично. Свою работу по шлифовке тоже учтите.

— Да я как-то не думал. Всегда для себя сам шлифую.

— Ну мы это обсудим. Здесь объём работы будет больше. Когда будет всё готово?

— К понедельнику постараюсь.

Ну и отлично. Мне будет чем заняться в выходные дни.

— Мне бы ещё немного реагентов. — Я посмотрела на него вопросительно. — В аптеке брать?

— Зачем же, у меня есть запас. И реагенты, и рецепт дам, и коллодий. Может, сразу готовый коллодий с реагентами?

Я мотнула головой.

— Нет, Карл Генрихович. Коллодия совсем не надо.

Бровь фотографа изогнулась, но от вопросов он удержался. Только кивнул.

Я сделала большой глоток и поставила опустевшую чашку на блюдце.

Ну что ж, пора действовать. Чай добавил мне энергии, а она требовала выхода.

Марфа Григорьевна, видимо, почувствовала это и тоже поставила чашку.

— Ехать надо, Катерина Павловна? — Она покосилась на пирожное. — А можно мне оставшееся с собой взять? Я бы вечерком ещё дома… — Марфа смотрела на меня извиняющимся взглядом.

Карл Генрихович подхватился с места.

— Я вам его заверну.

— Конечно, только на завтра не оставляй. Всё надо съесть сегодня. Иначе крем испортится.

— Понимаю, — вздохнула Марфа.

Дай ей волю — на неделю растянет.

— Лучше я тебе ещё куплю.

— Да бог с вами, барышня, — испуганно отмахнулась Марфа. — Куда мне ещё? За то спасибо, что такое необыкновенное лакомство дали попробовать.