Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 103 – Светлана Томская

Мы оделись. Карл Генрихович на время удалился в мастерскую и вышел оттуда с флаконами, на которых были наклеены бумажки с названиями: йодид калия, бромид калия, нитрат серебра.

Следом принёс небольшую плетёную корзинку, выстелил дно бумагой, аккуратно уложил флаконы, переложив их между собой ещё одним слоем. Коробку с двумя оставшимися пирожными пристроил сверху. Туда же поместилось и Марфино пирожное, завёрнутое в чистую бумагу.

Марфа взяла в одну руку корзинку, другой прижала к груди коробочку с фотографией.

Мы попрощались и вышли из «Светописи».

— А теперь, в дом, — решительно заявила я и уточнила: — Родительский.

Мы спустились с крыльца, и Марфа замерла в растерянности.

— Извозчика надо поймать.

Обе руки её были заняты, а барышне, насколько я уже поняла, не полагалось махать конечностями и кричать на всю улицу.

Поэтому я молча забрала у няни корзинку. С портретом, как мне показалось, ей будет сложнее расстаться, пусть и на минуту всего.

Марфа остановила извозчика:

— Большая Сергиева, дом сразу за Московской.

Она привычно поторговалась, сбавив цену с пятнадцати копеек до двенадцати, и помогла мне устроиться в санях, накрыв ноги меховым пологом. Корзинка снова перекочевала к ней.

Сани тронулись, поскрипывая полозьями.

Мимо поплыли уже знакомые дома Большой Торговой.

После того, как мы миновали дядин дом, началась terra incognita*. Не совсем, правда, incognita. Моментами я ощущала, что узнаю какие-то детали, а порой и целые дома казались знакомыми. Катина память прорывалась всплесками.

Если ближе к Соборной площади лавки были не в каждом доме, и большинство строений, скорее всего, принадлежало дворянам, не самым богатым — таким, как дядя, то дальше, после дядиного дома, Большая Торговая начала оправдывать своё название.

Чем ближе к реке, тем больше нижних этажей занято лавками. Дома пестрели вывесками. В окнах выставлены товары.

Я с воодушевлением вертела головой.

Первой мне бросилась в глаза большая жестянка со словом «Бакалея», возможно, потому, что я с утра мечтала до неё добраться. Под названием были нарисованы непонятные синие конусы и связки баранок.

Няня тронула меня за рукав.

— Вы собирались заехать сюда, Катерина Павловна.

— Непременно заедем, но на обратном пути, — ответила я.

Или завтра с утра. Куда я сейчас с этим карлуком? Сначала дом посмотрю. Для моих экспериментов нужно место, причём такое, куда никто не сунет любопытный нос.

Сегодня я начать в любом случае не смогу — нужно хотя бы к концу обеда успеть. Дядя наверняка уже получил бумагу Шубина, и встречу с Корсаковым пропускать нельзя ни в коем случае. Всё и выясним оперативно. Если Корсаков подтвердит положения договора, то и дядя колебаться не станет. У моего родственника шишка чинопочитания хорошо развита. Так что Шубин, как и хотел, ответ получит не от безмозглой девицы, а от дворянина, и ответ этот будет со всеми юридическими обоснованиями.

Я мстительно улыбнулась. Тут же себя одёрнула. Что-то я рано радоваться начала. Ишь, какая самоуверенная. Сначала результата надо добиться.

Но совсем погасить боевой задор не получилось. Ну а что? Солнце светит ярко, весна скоро. Отсюда и настроение.

Следом моё внимание привлекла «Мясная лавка Крюкова». Она располагалась на той же стороне улицы, что и «Бакалея», в следующем доме. Помимо названия, выписанного благородными тёмно-вишнёвыми буквами, на вывеске красовалась розовая коровья туша. Как удачно: всё нужное в одном месте. Если карлук не подойдёт, придётся холодец варить. Значит, кости тоже понадобятся.