Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 111 – Светлана Томская

Надеюсь, это оборудование мне не понадобится, разве что…

Нет, точно не понадобится. Будет у меня сухой желатин. Даже думать не смей о провале. Мысль — она материальна.

Я ещё ненадолго задержалась.

— А реактивы остались?

— Немного. Вот здесь. — Архип показал на нижнюю полку стеллажа.

Там стояли флаконы с наклеенными на них бумажками, и там же большая бутыль с прозрачной жидкостью.

— А это?

— Спирт, — ответил Архип.

Спирт? Полная бутыль спирта? И в доме целый год жил мужик? И не прикоснулся? Кто сказал, что русский народ — сплошь пьянчуги?

Хвалить Архипа вслух я не стала. Он считает это нормой, и правильно.

Я более внимательно осмотрела полки. Кассеты тут оказались в том же количестве, что и у Карла Генриховича — по две каждого размера. На той же полке стояли три коробки. Можно было не сомневаться, что там внутри стёкла. Я и не сомневалась. Заглянула только затем, чтобы определить, насколько я богата. Около десятка стёкол — в каждой: четвертные, половинные, целые. Стёкла были аккуратно проложены слоями упаковочной бумаги.

Ну что ж. Корректировать заказ, сделанный Карлу Генриховичу, я не буду. Чем больше, тем лучше. И это просто замечательно, что у меня под руками есть всё необходимое на первое время.

Я вышла из мастерской, чувствуя себя баснословно богатой.

Руки зудели: хотелось приступить немедленно. Если бы не договор и не обед с Корсаковым, я бы так и сделала. Но, хоть я и не все помещения осмотрела, стало понятно, что подходящих для организации студии не было. Мне бы оранжерею, как у Корсакова. Там бы на фоне живой растительности столько можно снимков сделать.

Я вздохнула.

Оранжереи у меня не было. А значит, помещение в доме Шубина уступать первого марта нельзя. Так что придётся поспешить и с поиском нового помещения, и с технологиями, чтобы в случае чего иметь конкурентное преимущество.

Марфа так и стояла в коридоре под дверью мастерской.

— Мы ещё успеваем к началу обеда, нянюшка? — спросила я.

— Успеваем, ещё и время переодеться остаётся, но только если прямо сейчас отправимся.

— Хорошо.

Я взяла из её рук корзинку и вернулась на кухню в сопровождении Архипа. Вытащила флаконы с реагентами и поставила на кухонный стол.

— Пусть здесь пока будут, в мастерскую не уноси. Завтра понадобятся.

Затем достала тарелку, велела Архипу её помыть и открыла коробку с пирожными. Выложила одно.

— Это тебе, Архип.

— Как можно, Катерина Павловна?

Вот ведь и этот заладил.

— Можно, раз я угощаю. Или брезгуешь?

— Да что вы такое говорите?

— Вот и ешь тогда, да батюшку поминай добрым словом.

— Это я завсегда поминаю, каждый божий день в утренней молитве.

Я закрыла коробку. Четвёртое пирожное я всё-таки должна довезти до Сони.

Пока Марфа помогала мне надеть шубу, Архип успел завернуть фонарь в старую мягкую шаль. Вроде и не ехать мне сегодня в «Светопись», но так хотелось пораньше обрадовать Карла Генриховича. Завтра тоже дорога в «Светопись» не лежит. Стоит сделать крюк.

Мы вышли на крыльцо. Я невольно подняла взгляд на балкон — так и не нашла времени подняться на второй этаж. Я усмехнулась. Балкон никуда не денется. А вот то, что я нашла сегодня в мастерской, — это куда важнее.

— Сильно дольше будет, если мы по Московской до Соборной доедем, а там на нашу свернём и в «Светопись» на пару секунд заглянем? Я только фонарь передам.