Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 131 – Светлана Томская

— Это он, Николай, — зашептала она.

— Я знаю, — так же тихо произнесла я. — Видела их в «Светописи» сегодня. Он тебе поклон передал, да я сказать не успела. Думала, вечером поговорим.

— О чём это вы собрались говорить вечером? — Варвара Петровна резко повернулась к нам.

— Спектакль обсудить, — без заминки ответила я. — Мы обе очень давно не были в театре.

Не думаю, что Варвару Петровну хоть сколько-нибудь интересовала опера, но теперь после столкновения с Арсеньевой она, возможно, что-то пересмотрела у себя внутри, и её следующие слова ввели меня в ступор.

— Правильная мысль. Барышня в наше время должна разбираться во всех видах искусства. Иначе как она сможет поддерживать беседу в светских салонах?

Во как! А тётушка нос по ветру держит. Я даже почувствовала уважение к её умению так быстро менять курс.

Служитель остановился у одной из дверей и распахнул её перед нами.

Гул толпы из фойе отступил, и на его место нахлынула волна звуков. Оркестр настраивал инструменты. В этой разноголосице уже угадывалась будущая слаженность. Внутри всё затрепетало в предвкушении волшебства. Меня просто потянуло к бортику.

Ух ты! А у предводителя, похоже, одна из лучших лож — почти по центру. Это значит, с любого места будет прекрасно видно.

Я принялась разглядывать изображения на тёмно-зелёном занавесе. На левой его половине золотыми нитями была вышита улыбающаяся маска, на правой — печальная. По всему периметру тянулся орнамент из золотых лир, перевитых лавровыми гирляндами.

— Катя, — зашипела за моей спиной Варвара Петровна. — Что ты делаешь? Сядь немедленно. На тебя все смотрят.

Я невольно обвела взглядом зал. Ложи были уже наполовину заполнены людьми и… тётя была права, большинство голов были повёрнуты в мою сторону. Бросив взгляд вниз, я обнаружила, что и в партере стало многолюдно. И тоже многие — а там сидели в основном мужчины — изучали меня. Некоторые даже бесцеремонно направили на нашу ложу бинокли и лорнеты.

В голове пронеслось неприличное слово из прошлой, эм… то есть будущей жизни. И я отступила вглубь ложи.

— Сядешь здесь. — Варвара Петровна указала мне на место во втором ряду.

Я снова окинула взглядом зал и убедилась, что первые ряды лож заняты женщинами, а мужчины располагались за их спинами.

Соню тем временем тётя уже усадила в первый ряд по центру. А поскольку там было всего три кресла, и тётя вознамерилась занять одно из них, мне стало ясно, что третье она отвела для Корсакова.

— При всём уважении, тётушка, — решительно заявила я, устраиваясь рядом с сестрой. — Первый ряд предназначен для женщин. И я сюда пришла слушать оперу и любоваться игрой артистов. А если вам так хочется усадить Соню ближе к Алексею Дмитриевичу, вы можете оставить для него место за её спиной.

Варвара Петровна ахнула, но сказать ничего не успела.

— Всё верно, — раздался за нашими спинами насмешливый голос предводителя. — Первый ряд — исключительно для дам.

Варвара Петровна съёжилась, но её растерянность длилась всего мгновение. Она окатила меня взглядом, кипящим негодованием.

— Что ты такое несёшь, Катерина? Да у меня мыслей таких не было. Я считаю, что хозяин ложи, столь любезно нас пригласивший, имеет право сидеть на лучшем месте.

— Благодарю вас, Варвара Петровна. Я ничего дурного и не подумал. Тем не менее Екатерина Павловна правильно заметила, что в ложах первые места полагается уступать дамам. К тому же я уже слушал эту оперу не далее как вчера.