Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 30 – Светлана Томская

— Чего изволите-с? — произнёс он, не оборачиваясь.

— Не помешала, Карл Генрихович? — спросила я. — Обезжириваете стёкла?

Мужчина вздрогнул, отложил тряпицу и обернулся.

Несколько секунд смотрел на меня. Брови медленно поползли вверх.

— Да неужто… Катерина Павловна? Вы ли это?

— Так сильно изменилась?

— Да нет. Разве что с лица спали. Но почти год прошёл. Я уж и не надеялся, что придёте. — Он помолчал секунду и добавил решительно: — Хорошо, что пришли. Разговор есть. Вы ведь единственная наследница — вам знать надо. — Он снял фартук, перекинул через край стола и кивнул на дверь. — Пройдёмте.

В зале для посетителей было светлее. Карл Генрихович придвинул мне стул, сам остался стоять. Взгляд его скользнул в сторону. Марфа Григорьевна сидела у самого выхода на скамейке для посетителей. Карл Генрихович коротко ей кивнул.

— Дела требуют вашего личного внимания, — негромко произнёс он, покосившись на Марфу, и замолчал.

— При Марфе Григорьевне вы можете говорить так же открыто, как при мне, — сказала я громко.

Карл Генрихович помедлил, но продолжил:

— Дела идут хорошо, Катерина Павловна, но не всё ладно. Доходы выше, чем при Павле Александровиче, если честно говорить. Клиентура выросла. Я новые технологии ввёл. Теперь вот эта подпорка… — Он указал на подголовник. — … и вовсе не надобна более.

— Понимаю, — кивнула я и перевела разговор на более важное. — Судя по тому, что вы шлифовали стекло, вы полностью перешли на мокрый коллодий. Там выдержка короче.

Глаза Карла Генриховича расширились.

— Вам известны такие тонкости?

— Интересовалась, — кратко ответила я. — Так о чём разговор? Что случилось?

— Намедни хозяин доходного дома заходил. — Карл указал глазами на потолок. — Интересовался доходами.

Я нахмурилась.

— И вы?

— Посоветовал ему с такими вопросами к Дмитрию Александровичу обратиться.

Я кивнула.

— Всё правильно.

Карл Генрихович помолчал, словно подбирая слова.

— Только кажется мне, — осторожно начал он, — что Дмитрий Александрович не знает всей картины.

— Почему вы так думаете? — насторожилась я.

— Варвара Петровна изволят выручку забирать. Каждый месяц приходят сюда лично за отчётом, а заодно деньги забирают. Оставляют только мне за работу, как условлено было при вашем батюшке, и на реагенты. И то всё чаще на реагенты меньше даёт. Я уж спирт на водку заменил, чтобы дешевле было. Пытался к Дмитрию Александровичу обратиться, что нужно больше средств на развитие дела, да Варвара Петровна не велела к нему соваться, заявила, что занят он другими делами, а с этими она и сама разберётся.

Руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Ежемесячные отчёты, получается, только у неё?

— Ну почему только у неё? Я всегда составлял два экземпляра. Один — ей, один себе оставлял. Так ещё при Павле Александровиче было заведено. Если вопросы возникали, мы сверялись.

— И второй экземпляр здесь у вас? — уточнила я, ещё не веря в удачу.

— Одну минуту, — сказал Карл Генрихович и вышел в мастерскую.

Вернулся с толстой тетрадью в коленкоровой обложке, положил передо мной.

— Здесь всё. Приход, расход, что было взято. За каждый месяц отдельно с прошлого апреля.

Я раскрыла тетрадь. Цифры мелкие, аккуратные, столбцы выровнены с немецкой педантичностью. И это был не тот почерк, который я видела в конторской книге. Получается, за прошлый год ту книгу вела Варвара Петровна. А в этом за январь она даже не удосужилась внести данные.