Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 5 – Светлана Томская

Смешно, конечно, что в попаданство я уже поверила, а вот поверить в то, что имена полностью совпадут с теми, что я придумала для своей книги, оказалось сложнее.

Ну да, и меня она Катериной Павловной назвала. Осталось выяснить, Вересаева я или нет, да спросить про фотоателье. Только если на именах совпадения закончились, то эта женщина решит, что я заговариваюсь.

— Нянюшка, — вырвалось у меня. — Мне бы помыться. Пахнет от меня дурно. И поесть чего-нибудь лёгкого.

— Сейчас устрою, голубушка. Кашу принесу и скажу, чтобы воды натаскали. Оботру вас тёплой водичкой.

На нянюшку она откликнулась, как и положено. Да и вылетело у меня это слово так легко, будто я с детства его произносила. Наверное, память хозяйки организма возвращается. Это было бы нелишним.

— Погоди, нянюшка, — окликнула я женщину, уже бросившуюся к дверям, — а как я заболела?

Лицо женщины окаменело, губы сжались.

— Да разве ж вы не помните?

— Плохо помню, ты ж сама сказала, что три дня в жару была.

— Да и немудрено. Как только Варвара Петровна объявила, что купец вас сватает, так вы и сомлели. Отнесли вас наверх, а вы горячая вся.

— Купец? А имя того купца?

У няни сошлись брови над переносицей.

— Фёдор Степанович Шубин, — сердито сказала она. — Он, знамо дело, купец первой гильдии. Так и что с того? Видано ли дворянку за купца отдавать? Батюшка ваш в гробу перевернётся. Да ещё в приданое за вами дело всей жизни Павла Александровича — фотоателье — Варвара Петровна купцу обещала… Что с вами, Катерина Павловна?

— Всё в порядке, нянюшка, — с трудом выдавила я, — это от голода голова закружилась.

— Бегу уже…

Дверь за Марфой Григорьевной захлопнулась, а в том, что зовут её Марфой Григорьевной, я уже не сомневалась. Именно это имя я выбрала для няни моей героини — Екатерины Павловны Вересаевой.

Я мрачно уставилась прямо перед собой. Не очень это всё походило на попаданство — скорее на кому с галлюцинациями, если, конечно, глюки в коме бывают.

Насколько вероятно, что я попала в свой собственный, едва начатый роман?

Упс! Вот это я стартанула!

Некоторое время я сидела, тупо глядя в одну точку. Потом закрыла глаза. Открыла.

Я что? Всё ещё надеялась проснуться в своей однушке? Типа, подумаешь, переработала малость — вот и приснилось. Глупо. Очень глупо.

Ничего никуда не исчезло, я только отметила больше деталей: комод из тёмного дерева, большой сундук, стол у окна, кресло.

Сундук впечатлил меня больше всего. Окованный железными полосами, он выглядел как в кино про пиратов. Легко было вообразить, что под тяжёлой крышкой хранятся золотые слитки и драгоценности. Я усмирила разгулявшееся писательское воображение. Если это девятнадцатый век, то там просто одежда. Шкафов вроде в те времена не было. А может и были, но не везде.

Всё это тонуло в полумраке. Со стороны окна доносился приглушённый ставнями и стёклами гомон. Судя по всему, оно выходило на оживлённую улицу. И мне очень захотелось выглянуть наружу. Но едва я попыталась встать, голова закружилась с новой силой. Я была вынуждена опереться на спинку кровати левой рукой. В то же мгновение от локтя до кисти разлилась тупая давящая боль. Это ещё что за новости?

Я завернула широкий рукав ночнушки.

На внутренней стороне локтя в центре синяка темнел уже затянувшийся надрез.