Книга Вечность без тебя, страница 8 – Наталья Тудаль

Но ощущение под ребрами не проходило. Слабое, непонятное, лишенное логики. Так болит мышца, о которой ты забыл, но однажды неудачно повернулся во сне и теперь чувствуешь ее при каждом движении. Я не знал эту женщину. Я никогда о ней не слышал. Но что-то древнее, спящее, задавленное столетиями рутины — вдруг шевельнулось и приоткрыло глаз.

Я одернул себя. Переутомление. Недосып. Четыре ночи без сна делают свое дело. Нельзя искать знаки там, где их нет. Нельзя придумывать совпадения, когда перед тобой просто перевод, просто подпись, просто человек, которого ты никогда не видел.

За окном шумел октябрьский ветер. Город мерцал огнями, равнодушный к моим мыслям. Я встал, надел пиджак и вышел из кабинета. Внизу ждала машина — предстояла встреча с партнерами в ресторане. Обычный вечер. Обычная жизнь.

Но папка с переводом осталась лежать не в ящике стола, а сверху, на самом виду. Я забыл убрать ее. Или не захотел. Не помню. Да это и не важно.

Важно то, что вечером, сидя в ресторане напротив скучающего австрийского инвестора, я вдруг поймал себя на том, что вспоминаю наклон букв. Петлю у «е». И символ — змея, кусающая свой хвост. Вечный цикл. Бесконечное возвращение.

Я тряхнул головой и заказал еще виски. Австриец что-то говорил про дивиденды. Я кивал, не слыша ни слова.

Глава 3

Утро началось с крика Артема.

— Мам, у меня рубашка мятая! Я в этом в школу не пойду!

Я стояла у плиты и переворачивала остатки вчерашней гречки, разогревая их на сковороде. Масла не было, поэтому каша пригорала ко дну и противно шипела. Рубашка. Утюг. Точно, я забыла погладить вчера, потому что засиделась с переводом допоздна, а потом просто вырубилась, даже не раздевшись.

— Надень свитер, — крикнула я в ответ. — За окном октябрь, никто не заметит.

— Свитер грязный!

— Тогда футболку. В шкафу, вторая полка.

За спиной послышалось ворчание, потом шаги, потом звук открываемого шкафа. Я выключила плиту и прислонилась лбом к холодному кафелю. Еще только семь утра, а я уже чувствовала себя выжатой, как тряпка после мытья полов.

Саша, в отличие от брата, собирался молча. Он вообще стал молчаливым после ухода отца — говорил только по делу и только когда спрашивали. Я видела, как он сидит за столом и методично жует бутерброд с тем, что осталось от засохшего сыра, и сердце сжималось от бессилия. Мне нечего было им дать. Ни нормальной еды, ни спокойствия, ни уверенности в завтрашнем дне.

— Вечером куплю продукты, — пообещала я, хотя сама не знала, на какие деньги. — И рубашку поглажу. Все поглажу.

— Ага, — буркнул Артем и вышел в коридор.

Через пятнадцать минут оба исчезли за дверью, оставив после себя тишину и грязные тарелки в раковине. Я посмотрела на часы. До работы — час с небольшим. Времени достаточно, чтобы заехать в «Атон» и забрать подписанный экземпляр договора. Паулина Сергеевна вчера специально позвонила и напомнила: «Лесь, они переслали перевод по почте, Александр Викторович ознакомился, все утвердил. Но бумажный экземпляр с печатью нужно забрать лично. Курьер у них опять заболел, а нам для отчетности нужен оригинал. Съезди, а? За доставку доплатят».

Доплата мне была нужна. Особенно сейчас, когда Сашины брюки протерлись на коленях, а у Артема рубашка трещала по швам. Я натянула первое, что попалось под руку, — мешковатый свитер крупной вязки, который висел на мне как на вешалке после месяца невольной диеты, и старые джинсы с вытянутыми коленями. Волосы собрала в хвост, но пряди выбивались и падали на лицо. Краситься не стала. В зеркало бросила короткий взгляд и тут же отвела глаза. Выглядела я как аспирантка, которую бросил научный руководитель вместе с темой диссертации.