Книга Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице, страница 100 – Виолетта Вейл

Жители Драконьей улицы расходились от здания Гильдии небольшими группами. Они не обсуждали решение громко, но по лицам было видно: промежуточный результат они считали победой.

Я не разделяла их уверенности.

Кассиан знал о сорок второй странице.

Не просто о журнале Беатрисы. Не о тайнике вообще. Он назвал страницу, на которой сравнивались три лекарства, и точно знал, сколько образцов использовала Беатриса.

Значит, он либо видел оригинал до ее смерти, либо получил его после нападения.

Оба варианта вели к нему.

Леона шла рядом и молчала. Обычно после заседаний она разбирала каждую фразу, искала слабые места, спорила сама с собой и тут же составляла новый план. Сейчас ее папка оставалась закрытой.

— О чем думаешь? — спросила я.

— О том, что он слишком легко допустил ошибку.

— Считаете, сказал намеренно?

— Не знаю. Кассиан не похож на человека, который случайно называет номер скрытой страницы.

— Тогда зачем?

— Чтобы ты поняла: он знает, что у нас есть.

— И испугалась.

— Или начала торопиться.

Мы остановились перед баней.

За дверью кто-то закашлялся. Тея сразу появилась в проеме, словно ждала нас у входа.

— Как прошло?

— Аптеку не открыли, — ответила я. — Но лицензию окончательно не отняли. У нас сорок восемь часов на дополнительные доказательства.

— Кассиан?

— Предложил сделку.

Лицо Теи изменилось.

— Какую?

— Мы отдаем записи Беатрисы. Коллегия отзывает обвинение.

— Он признал, что знает о записях?

— Хуже. Назвал страницу сорок вторую.

Она побледнела.

— Но ее видели только мы.

— И Леона.

— Я никому не говорила.

— Я знаю.

— Тогда он получил оригинал.

Леона открыла дверь шире.

— Обсудим не на улице.

Мы вошли.

В первом зале стало теснее. К койкам добавились две складные кровати, а вдоль стены стояли тазики с водой и чистые кувшины. Пациенты чувствовали себя лучше, но еще не могли разойтись по домам.

Ранд, кузнец, уже сидел и ел хлеб с похлебкой. Серый оттенок ушел с его рук. Пожилой дракон у дальнего окна спал спокойно. Молодая ведьма, которую вчера несколько раз приводили в чувство, разговаривала с матерью и даже пыталась расчесать волосы.

Финн лежал поверх одеяла и листал старый аптечный справочник.

Увидев меня, он сразу закрыл книгу.

— Ну?

— Что «ну»?

— Вы победили?

— Трибунал еще не закончен.

— Значит, нет.

— Значит, решение отложили.

— Взрослые всегда придумывают длинные слова, когда не знают, кто прав.

Марта поправила ему подушку.

— Не приставай. Мирелла устала.

— Я только спросил.

Я подошла к койке и проверила его лоб.

Температура оставалась немного выше нормы, но не поднималась.

— Кашель?

— Один раз.

— Голова?

— Не болит.

— Слабость?

— Если долго стою.

— Значит, не стоишь.

— Я и так лежу весь день.

— Еще один.

Он недовольно вздохнул.

— Вы обещали рассказать им про настой.

— Рассказала. Господин Сейн тоже дал показания.

— Они поверили?

— Они обязали коллегию предоставить документы.

Финн немного успокоился.

— А про серый пепел?

— Об этом тоже.

— Тогда почему аптеку не открыли?

— Потому что решение требует проверки.

— Дурацкие правила.

— Иногда правила защищают не только виновных.

— Сейчас они защищают виновных.

Я не стала спорить.

В его возрасте мир легко делился на тех, кто причинил вред, и тех, кто пытался его остановить. Мне хотелось сказать, что взрослые не всегда знают, к какой стороне принадлежат. Что можно любить человека и предать его. Можно помогать больным и одновременно скрывать опасное лекарство. Можно соблюдать закон и использовать его против невиновного.