Книга Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице, страница 128 – Виолетта Вейл

Он не использовал меня как награду за правильное решение.

Не объявил перед матерью, что добьется прощения.

Не попросил признать его жертву.

Просто отделил поступок от желаемого результата.

Аврелия тоже это поняла.

— Вы оба пожалеете, — сказала она.

— Возможно, — ответил Северин. — Но это будет наш выбор.

На последних словах он побледнел.

Я сразу подошла.

— Сядьте.

— Разговор не закончен.

— Для вас закончен.

— Мирелла.

— Серый узор поднялся к шее.

Он коснулся воротника.

Только теперь заметил жжение.

Я расстегнула верхние пуговицы его рубашки. Возле шрама проступили тонкие линии, пока еще не дошедшие до груди.

— Вы использовали магию?

— Нет.

— Сильное напряжение тоже влияет на канал.

— Я не могу запретить себе разговаривать.

— Можете сидеть во время разговора и сообщать о боли.

— Я не чувствовал.

— Именно поэтому вы пациент, а не собственный лекарь.

Тея принесла холодную пластину.

Мы закрепили ее возле правого плеча и дали Северину охлаждающий настой.

Аврелия наблюдала молча.

— Вот к чему привело ваше лечение, — сказала я, не глядя на нее. — Не к слабости рода. К повреждению человека, который годами доверял семейному лекарю.

— Я не знала.

— Теперь знаете.

Я не требовала раскаяния.

Некоторые люди способны произнести правильные слова и не изменить ничего. Для меня важнее было, что Аврелия лишилась возможности продолжать действовать по-прежнему.

Северин пришел в себя через несколько минут.

— Мы уезжаем, — сказала я.

— Есть еще документы в кабинете.

— Их изымет следователь.

— Я должен присутствовать.

— Нет.

Он посмотрел на Ивару.

Та поддержала меня:

— Медицинское состояние свидетеля важнее осмотра помещений. Мы составим полную опись.

Северин вынужден был согласиться.

Перед выходом я остановилась возле Аврелии.

Она осталась у окна одна.

Чай на столе давно остыл.

— Вы ненавидите меня? — спросила она.

Я задумалась.

— Нет.

Аврелия явно ожидала другого ответа.

— После всего?

— Ненависть потребовала бы продолжать строить жизнь вокруг вас.

— А вы считаете, что уже свободны?

Я посмотрела на закрытые двери зимнего сада.

— Свобода не возникает в день развода. Ее приходится выбирать снова каждый раз, когда кто-то решает, что знает мою жизнь лучше меня.

— Северин все равно останется главой дома.

— Это не делает его главой моей жизни.

Я вышла.

Во дворе экипажи уже готовили к отъезду.

Селин села рядом с Теей. Леона уехала со следователем и документами. Северина разместили в отдельной карете, чтобы он мог лежать по дороге.

Я задержалась у ступеней.

Дом Аркхарт больше не выглядел местом, откуда меня выгнали.

Он стал зданием, где хранились чужие решения, поддельные бумаги и комнаты, в которые я не обязана возвращаться.

Северин позвал меня из экипажа:

— Мирелла.

Я подошла, но не села.

— Что?

— Я не прошу тебя изменить решение о нас.

— Хорошо.

— Правда о документах объясняет, почему я поверил в угрозу. Но не оправдывает того, что я сделал.

— Нет.

— Я хотел, чтобы ты услышала это здесь. После разговора с матерью.

— Я услышала.

— И еще одно. Я не стану возвращать старый брак.

Я нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

— Даже если когда-нибудь решишь быть со мной, это не будет продолжением того союза. Тот брак закончился в Совете, когда я отказал тебе в праве говорить.

Он произнес это без требования ответа.