Книга Я и есть Мориарти, страница 6 – Лидия Антонова

Женщина печально вздохнула и приобняла меня за плечи. Я мысленно вздохнула и попыталась найти рациональное объяснение происходящему. Не получилось, а жаль, поскольку я не знала, как реагировать.

Этот ушастый вызывал опасения. Его взгляд наполнился, терпением, которым запасаются, объясняя очевидные вещи родственникам пострадавших и преступников.

— Леди Гвинет, не могли бы вы оставить нас наедине.

— Ах, лорд Элион, это совершенно недопустимо. Мы благодарны вам за спасение, но репутация бедной Офелии и без того сильно пострадала.

Со стороны могло показаться, что ей и правда жаль. Даже я впечатлилась. Ушастый лорд же стал ещё более терпеливым.

— Леди Гвинет, ваша племянница была найдена в реке, в месте, куда не ведёт ни одна дорога. Её одежда была порвана, судя по всему, о колючий кустарник. На её запястьях остались следы от верёвки. Это не было случайным падением. И уж тем более не было попыткой свести счёты с жизнью, как вы пытались представить в своём первом обращении в стражу. Её туда привезли связанной и попытались утопить. У вас есть объяснения?

Вот это поворот! Значит, настоящая Офелия стала жертвой похищения и попытки убийства. Теперь этот ушастый следователь будет копать именно это дело, а я, как главная «улика», буду у него на мушке. Повезёт, если не окажется, что во всём виновата я сама. Точнее, настоящая Офелия.

Интересно, почему все принимают меня за неё? И что, чёрт побери, происходит? Может, я оказалась в закрытой коммуне секты?

Более или менее правдоподобное объяснение найдено, но от этого не легче. Секты предпочитают решать свои проблемы самостоятельно, и чужаков они не любят. Полицию они вызывать не станут, а прикопают чужачку в ближайшей лесополосе. Придётся немного подыграть и, усыпив их бдительность, совершить побег.

— Но она же ничего не помнит. Даже имя своё забыла, — воскликнула тётушка таким голосом, словно сдерживает бурные рыдания, и ей по-настоящему жаль.

Элион изучал меня с таким пристальным вниманием, будто пытался прочесть текст, написанный невидимыми чернилами на внутренней стороне моего черепа.

— Не волнуйтесь, я обязательно доберусь до правды, — заверил он тётушку, поскольку я в этом разговоре участвовала не больше, чем фикус в углу. — Да и память имеет свойство возвращаться. Я буду навещать вас, леди Офелия.

После его ухода в комнате повисла тягостная тишина. Тётушка Гвинет была в ярости.

— Вот видишь, к чему привело твоё легкомыслие! Теперь нас будут донимать сплетники! Сиди дома и не высовывайся. Пока твой дядя не вернётся и не спасёт нас.

* * *

Вернув меня в комнату, она захлопнула дверь, и я услышала щелчок замка. Ну вот. Относительная свобода действий закончилась, даже не успев начаться.

Следующие несколько дней прошли в мучительном бездействии. Меня кормили, приносили воду для умывания, но дверь оставалась запертой.

Зато никто больше не пытался меня обездвижить, и я могла изучать местность через окно. Чем больше смотрела, тем страшнее становилось. Ни намёка на электричество, или на привычную технологическую цивилизацию. Только свечи, факелы, повозки, запряжённые лошадьми.

Дом, судя по всему, находился на пригорке, и со второго этажа я видела, что это не посёлок, а город! Против воли в голове постоянно возникал странный сон, в котором девушка, похожая на меня как две капли воды, уступила свою жизнь.