Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 19 – Николетта Фэй

— Сейчас она отвечает только на то, что поможет ребёнку. Остальное подождёт.

Муж замечает, как часто Селеста дышит, и отступает. Он никогда не умел оставаться рядом без возможности командовать. Теперь стоит возле окна и держится за подоконник, пока Брина прикладывает к животу небольшой слуховой рог. Повитуха меняет положение, слушает ещё раз и хмурится: огонь ребёнка слабый, а стук становится тише.

Селеста пытается приподняться, но новая схватка заставляет её снова лечь.

— Спасите его. Пожалуйста. Я сделаю всё.

Её просьба обрывается вместе с дыханием. Я жду, пока Селеста снова сможет меня слышать, и прошу беречь силы, выполнять указания и отвечать честно. Ребёнок лежит поперёк; мы попробуем изменить положение, но сначала мне нужно понять, какая магия его защищает.

Всех правил драконьей крови я ещё не знаю. Брина успела объяснить главное: огонь ребёнка сильного рода можно поддержать через кровную защиту отца, но чужая магия начнёт сопротивляться и отнимет последние силы. На груди Селесты вспыхивает серебристая линия от медальона к животу; вместе с ней под кожей отвечает слабое золотое свечение.

— Чья это защита? — спрашиваю я.

Селеста закрывает глаза. Цепочка нагревается, вокруг неё остаётся красная полоса, и Аларик отрывается от окна.

— Не заставляй её говорить.

До этой секунды он молча наблюдал, как я пытаюсь спасти женщину, которую скрывал от меня. Теперь вмешивается, потому что вопрос приблизился к его тайне. Я поворачиваюсь к мужу.

— Тогда ответь сам.

Селеста едва заметно качает головой. Аларик останавливается на полувдохе и ничего не говорит; они понимают друг друга, а меня снова оставляют снаружи их тайны. Я могла бы отступить и позволить им сохранить её ещё несколько минут, но тогда расплачиваться придётся ребёнку. Брина зовёт меня к постели: стук слабеет.

Я кладу ладони на живот Селесты и осторожно проверяю положение. Спинка не двигается, мышцы слишком напряжены; если схватки усилятся, времени на безопасный поворот не останется. Мне понадобится кровь, совпадающая с кровью ребенка, и я прошу Селесту смотреть на меня, а не на Аларика.

— Я не спрашиваю, кого вы любите и кому что обещали. Мне нужно имя отца.

Селеста открывает глаза и пытается поймать мой взгляд. В них нет вызова; она боится, что я откажусь помогать. От этого злость становится сильнее: передо мной совсем не та женщина, которую я месяцами представляла рядом с мужем.

— Я не могу, — произносит она и прижимает пальцы к нагревшейся цепочке.

Аларик подходит, но я останавливаю его взглядом и спрашиваю, клятва ли это. Вместо ответа он просит сделать всё возможное без имени. В его словах слышится прежняя привычка: от меня снова требуют спасти последствия решения, в которое меня не посвятили.

— Без этого я могу ошибиться с огнём. Если твоя магия ребёнку чужая, она ухудшит состояние. Если родная — сможет удержать. Я не стану угадывать, чтобы вам обоим было удобнее молчать.

Селеста тихо стонет, когда ребёнок пытается сдвинуться, но остаётся поперёк. Брина предупреждает, что стук редеет. Я отправляю Альму за нагретыми пелёнками и прошу готовить всё для преждевременных родов, хотя пока ещё надеюсь выиграть время.

Аларик садится возле постели, не касаясь Селесты, и велит ей ответить на вопрос лекаря. Женщина смотрит на него с недоверием.