Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 87 – Николетта Фэй

Эверт требует закрытой кареты и столичного лекаря. Рейн, сидящий на стуле из-за повреждённого ядра, просит писаря записать требование дословно, вместе с найденным шприцем для Ивена. Магистр замолкает на середине фразы. Торвен ничего не требует; всё время смотрит на шахтёров, которые передают страже журнал нижнего уровня.

— Их увезут в столицу? — спрашивает Эда.

Представитель палаты подтверждает. Приговоров сегодня не будет, но до суда все трое останутся под отдельной охраной, без доступа к письмам, лекарствам и управляющим кристаллам. Эда просит добавить ещё одно условие: детей не будут допрашивать без матери или выбранного ими взрослого.

Писарь сначала открывает рот для возражения, потом видит Ивена рядом с ней и вписывает строку.

Остальные решения занимают меньше часа. Глубинную шахту закрывают и опечатывают под надзором города. Безопасные верхние штольни обследуют заново; ни одна руда не выйдет оттуда, пока независимые маги не проверят пыль и воду. Все найденные дети получают собственные имена в записях и право вернуться к семьям. Тем, чьи родные не найдутся, дом выделит комнаты и опекунов, которых выберут вместе с ними.

Родильный дом остаётся за мной. Серый Предел признаёт моё право по материнской линии, а доходы города больше не проходят через род Вальденов. Когда писарь читает эту часть, шахтёры переглядываются. Мареков брат спрашивает, сможет ли город выбирать управляющего шахтой сам.

— Сможет, — отвечаю я. — И менять, если тот снова решит, что нижние уровни принадлежат только ему.

Люди смеются, и напряжение на площади отпускает.

Порядок работы щита Севран присылает отдельным документом. Каждая смена собирается добровольно, объём отдачи называет сам донор, лекарь проверяет состояние до и после. Отказ не лишает человека службы, жилья или защиты. Имена доноров открыты, отчёты о силе щита доступны всем гарнизонам.

Один из офицеров спрашивает, кто будет платить тем, кто теряет рабочие дни после отдачи.

Я смотрю на запечатанные сундуки Кассандры, выставленные у управления.

— Для начала её состояние. Потом военный совет, который годами покупал детские кристаллы.

Писарь кашляет и пытается заменить формулировку на «утверждённый компенсационный фонд». Шахтёры требуют оставить мои слова в протоколе. В конце он записывает обе версии.

Когда площадь пустеет, Аларик просит поговорить в комнате для посетителей. Дверь оставляет открытой. На столе уже лежит согласие на развод, которое он передал мне перед армией, и ещё два листа с печатями палаты.

— Совет подтвердил мою подпись, — говорит он, садясь напротив. После дороги его бок снова тянет; он устраивает руку возле повязки, но не скрывает это движением плаща. — От тебя нужна только подпись. Можешь взять бумаги и решить позже.

Я читаю листы. Здесь нет условия о примирении, ожидании или сохранении титула. Дом, земля и все доходы Серого Предела остаются мне. Аларик отказывается от права оспаривать решение и от любых требований через род.

— Ты больше не глава Вальденов. Эта печать ещё действует?

Аларик проводит пальцем вдоль старого оттиска, проверяя его вместе со мной.

— Для развода — да. Палата заверила её до назначения нового главы. Я позаботился об этом раньше, чем Совет успел придумать задержку.

В его голосе на слове «позаботился» появляется прежняя уверенность. Аларик слышит её сам и добавляет: