Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 92 – Николетта Фэй

— Можно я перепишу? — спрашивает Ивен, нахмурившись на слишком широкую петлю. Я кладу первый лист в ящик, где храню рисунки детей.

— Этот оставим. Второй напишешь для школы, если захочешь.

Он кивает, будто мы заключили серьёзный договор. Эда иногда тянется к нему раньше просьбы, но останавливается и ждёт. Сегодня Ивен сам прижимается к её плечу, а она продолжает читать, не пугая его своей радостью.

Селеста приезжает из столицы к вечеру. Суд признал её брак с Дравеном, заключённый тайно, законным, и в документах она впервые записана его вдовой. Сына зарегистрировали под именем отца. Она показывает мне свидетельство, долго ведёт пальцем по строке «вдова Дравена Вальдена», затем убирает бумагу прежде, чем Тио успевает схватить печать.

— Странно, — говорит она, устраивая сына на другом колене. — Я добивалась этого имени, чтобы у него не украли отца. А когда получила, поняла, что жить всё равно придётся самой.

Я знаю эту разницу лучше, чем смогла бы объяснить. Документ возвращает Селесте правду о браке; Дравена он не вернёт. После развода у меня снова есть собственная подпись, а прожитые годы остаются такими, какими были.

Мы ужинаем в новой столовой. Ученицы спорят, из кухни пахнет печёными яблоками, Тио размазывает кашу и уверяет Рину, что ложка упала сама. Я слушаю Селесту, проверяю отчёт школы и назначаю встречу с каменщиками. О письме Аларика вспоминаю только позже, когда ищу в столе городскую печать.

О том, что он находится в двух часах езды от города, я узнаю на следующий день, когда в новый водовод попадает мутная вода. Рабочие перекрывают подачу раньше, чем она доходит до дома, но я еду к северному резервуару вместе с городским управляющим. За холмом слышен стук кирок и скрип подъёмного ворота. Шахтёры прокладывают каменный канал от чистого родника, обходя заражённые жилы.

Мужчина по колено в траншее поднимает голову на звук повозки. Аларик стал худее, волосы короче, ладони покрыты мозолями. На простой рубахе сереет раствор, на поясе нет ни меча, ни родовой печати.

Он видит меня и не идёт навстречу. Передаёт инструмент шахтёру, отходит к краю траншеи и ждёт, пока управляющий сам позовёт его.

— Аларик отвечает за северный участок, — объясняет тот, уже по дороге к резервуару. — Живёт у старого поста. Я думал, вы знаете.

Весенняя глина цепляется к сапогам. Отчёты о воде приходили каждую неделю без титула, и я решила, что Аларик лишь пересылает сведения с западной дороги.

— Почему он не приехал в город? — спрашиваю я.

— Сказал, у него нет разрешения входить в ваш дом и нет дела, которое нельзя передать письмом, — объясняет управляющий, пожимая плечами. — Здесь тоже сначала пытался командовать. После первой недели шахтёры предложили ему самому уложить плиту, которую он велел передвинуть. С тех пор сначала спрашивает мастера.

Возле резервуара Аларик объясняет причину мутной воды. Ночная осадка сдвинула внешнюю решётку, канал уже перекрыт, загрязнённую часть сольют в старый отстойник. Он обращается к управляющему, не ко мне, пока я сама не задаю вопрос о пробах.

— Каждые два часа до чистого результата, — отвечает он. — Первую колбу отправили в ваш дом. Если вы хотите другой порядок, я запишу.

Раньше Аларик сообщил бы готовое решение. Сейчас ждёт, пока я осмотрю резервуар и поговорю с мастером. О потере дракона не напоминает, хотя тяжёлое колесо шлюза вместо него поворачивают двое шахтёров.