Онлайн книга «Храмовница»
|
— Да не сидеть же им за стеной до зимы! — воскликнула в сердцах Демира. — Когда-то и выйти должны! Не может быть, чтобы всегда так! — Ты б сходила, помолилась свому богу, — предложил Булат, — сил нет, правда. Ждать да догонять — хуже нет. Домает нас это ожиданье! Мирон, поесть дай чего! — попросил и сел на лавку, стащил с ноги промокший сапог. Демира стояла, отвернувшись, смотрела, как Йохим подбрасывает в печь дрова. Она поняла уже всё, нашла решение, лишь ночи дожидалась. И когда разбрелись по комнатам уставшие разбойники, и задремал старый дом, она поднялась с постели, набросила на плечи шерстяной платок, отворила дверь и вышла в коридор. Добралась на ощупь в темноте до крайней горницы. Там прежде Булата спаленка была. Он, нежиться любя в постели, сам сколотил большущую кровать и всё шутил, что приведёт сюда своих зазнобушек, всех, разом. А если повезёт, тогда и фей лесных. Теперь здесь спали оба брата. Подолгу не ложились, молчали в мыслях тягостных, или вино потягивали, переговаривались негромко. Полоска света под дверью сонным лучиком лежала. Ещё не улеглись, как и во всякий день. Демира нашарила ручку, толкнула её и вошла. Булат и Халзан в исподних портах и нижних рубашках сидели на краю кровати. На сундуке стояла оплывшая свеча, лежал кусочек сыра в тряпочке, и медовуха плескалась на дне широкой ендовы. — Пьёте? — невесело улыбнулась Демира. — С горя? Я тоже с вами выпью! — прошла, присела рядом, взяла чашу и отхлебнула. — Чего ты, командующая? — удивился Булат. — Вести какие? Соглядатай пришёл из города? — Вести — пудов на двести! — передразнила она, утёрла губы и встала. — Ты сказал, я сестра тебе? — напомнила о давешнем разговоре. — Тебе и Халзану, так? Только не кровная? А нам по крови никак не побрататься, но можно по-другому. — Она опустила руки, и скользнул с плеч тёплый плат, упал, стал враз ненужным. — Ты чего, Демира? — сдвинул брови Булат. — Загадками толкуешь? Чего пришла-то среди ночи? Халзан смотрела на неё и молчал, подрагивая уголками губ в полуусмешке. Он понял всё, но не хотел поверить. И лучше бы уйти ей, поискать другой путь, вдруг отыщет? — Это объединит нас навсегда, — сказала Демира, и слова в тишине прозвучали тяжеловесно и доподлинно, как древнее пророчество. — Это отринет от нас всякий страх и все беды. Соединившись, мы обретём силу, которой не будет равных. Ничто не остановит нас. Ничто не сокрушит. Мы станем крепки, как железо! Непобедимы, как огонь! Булат и Халзан застыли, не в силах ни звука проронить, ни взгляда оторвать. Демира, как видение богини. На ней рубаха белая, одна коса расплетена и по груди волной течёт, а слева стриженные пряди на щёку падают и до плеча не достают. И чёрное перо волос на белой ткани, как день и ночь, как свет и мрак. И бездна — очи, мудрость тайных знаний в них, которой братьям не постичь, но может показать она, поведать может. Легко поднялись её руки, развязали тесёмки ворота, скользнули с плеч льняные рукава. Спустился на пол снежным ручейком последнего покрова холст. Демира переступила через него, и встала у ложа, непогрешимая, бесстрастная, и, братьям показалось, что тело её светится, и сумрак тает. Булат и Халзан в одноголосье шумно выдохнули, впились глазами в рисунки на её груди, проследили путь длинных завитков, цветков и стрел, идущих вниз по животу к бедру. |