Книга Храмовница, страница 130 – Елена Тимофеева

— Кто первый? — спокойно спросила Демира.

И, не получив ответа, сама определила:

— Давай-ка ты, Булат. Ты посмелее будешь.

Халзан не трус, она сказала о храбрости другой — бесстрашии в делах любовных, и он всё понял, зачарованно кивнул, застыв на месте. Булат сидел, не двигаясь, сражённый её красотой, равнодушием, силой и верой в то, что она сделает сейчас во имя их спасения.

— Что? — улыбнулась она. — Смотрите и медлите? Прогоните меня?

— Кто же, — подсел и пресёкся голос Халзана. Он облизнул сухие губы и договорил: — кто же откажет себе в таком подарке?

— Нет дураков таких, — прошептал сдавленно Булат, но не сделал движения навстречу Демире.

Она опустилась спиной на мягкий травяной матрас, застеленный тонкой старой мешковиной. Разбросала руки, будто раскрыла крылья, обняла одной Булата, другой Халзана. Их ладони ожили, прикоснулись к её обнажённому телу, сначала робко, потом решительно, уста слились с устами, дыханье сбилось, стихли голоса до шёпота, и темнота блаженства оглушила, спутала сознание.

Булат нетерпеливо, жадно соединился с ней, захваченный первобытной страстью, бессильный совладать с желанием, и испугался её стона, подался назад, но она схватила его за плечи, крепко, до боли, прижала к себе одной рукой, а другой отыскала в полумраке руку Халзана и сплелась с его пальцами.

Демира закрыла глаза и увидела реку, позолоченную рассветным солнцем. Она вступила босыми ногами в тёплую воду, пошла по мягкому песку, спугнув стайку краснопёрых серебристых мальков. Вода достигла колен, обняла, обласкала прохладным шёлком. Демира наклонилась, зачерпнула из реки, опустила в ладони лицо, сделала ещё шаг, постояла, качаясь в водной ряби, и вдруг навстречу поднялась волна, накрыла, захлестнула с головой, сорвала дыхание. Девушка встрепенулась, вскрикнула от внезапности пришедшего счастья и беспечной свободы и услышала негромкое, успокаивающее:

— Тише, Демира, тише... Всё уже, всё...

— Что? — выдохнула она, возвращаясь в реальный мир, осознавая на себе тяжесть мужского тела и жар его внутри себя. — Что — всё?

— Ты как река, что в половодье смывает берега, — горячие губы Булата коснулись её виска, руки скользнули в волосы, подняли их, рассыпали сквозь пальцы, — ты силу льёшь, как будто водопад...

— А ты тот ветер, что несёт в реке волну, — рассмеялась она, приподнялась, расправила сбившееся под спиной полотно грубой простыни. — Иди ко мне, Халзан! — позвала, потянула нетерпеливо за руку, боясь, что утихнет, угаснет то, что отдал ей Булат, что переполняет, хлещет через край, что нужно передать скорее второму брату.

Халзан неловко опустился на неё, обнял и, прежде, чем слить свои губы с её губами, а тело с её телом, прошептал смущённо, встревоженно:

— Я боюсь сделать тебе больно, Демира.

— Ты же любишь меня, — напомнила она, ободряя, — а значит, больно мне не сделаешь, — и он стал тяжёлым, вжал её в ложе, вошёл в неё, забрал её. Она удержала невольный крик, глухо выдохнула, стиснув зубы. Познавшая долгие жаркие ночи с большим и сильным Хрюшей, она такого прежде не ведала, и теперь поняла отрешённость Халзана от плотских утех. Слишком большой, слишком — даже для неё, смелой, решительной и многое повидавшей.

Он понял всё, почувствовал, как замерла она, сковалась, отер слезинки с её щёк. Желая разумом прекратить это безумие, не в силах был с ней разлучиться плотью. Но она успокоила, прогнала его страх, нашла решение.