Книга Храмовница, страница 133 – Елена Тимофеева

— А чё там раскидывать? — Халзан стоял позади Демиры, держал руки на её плечах, и она удобно опиралась на него, точно в подушках сидела.

— По два на рыло, чё там раскидывать-то? — согласился Булат.

Он только-только спустился в трапезную, зевал спросонья, но в суть разговора вник быстро.

— Их лавина пойдёт, быстрые конники, в крепких доспехах! — возразил Белян. — Коль мы с двух сторон их в кольцо возьмём, одолеть-то, может, и одолеем! А сами потери какие понесём?

— С нас потерь довольно! — помрачнело лицо атаманши. — Надоть им ловушек по дороге наставить!

— Верёвки натянуть, чтобы кони падали? Ям нарыть и прикрыть мешковиной? — предложил Мирон.

— Они два десятка разведчиками вперёд вышлют, — сказал гонец, — то в послании прописано! Ежели передние попадут в ловушку, то остальные стрелять начнут! Арбалетчики идут первыми, потом лучники, а мечники замыкают колонну.

— У нас день впереди, подумать хватит, — успокоила его Демира, — все пойдут в этот раз. Людей мало, каждый ценен. И ты, Симон, — кивнула второму конюху, — и ты, Никлас, — поймала взгляд опального отрядника, с тревогой ожидающего её решения, — мне все нужны.

— Благодарю за доверие, начальница! — Никлас прижал руку к сердцу, поклонился. — Не подведу!

— Не подведи, — повторила она, — а ловушку такую поставим... Топоры нужны и лесорубы ловкие. Жменька, ты, — выбрала. Огляделась и добавила ещё четверых.

Когда обговорили всё, покликала бондаря Чернопыску.

— Вчерась бочки смолил, осталась смола-то у тебя? — спросила.

— Ежели одно днище и залить — достанет, а на что большее — нема, топить надо, — ответил Чернопыска.

— Пары кружек хватит, — определила Демира. — Ты налей в малый котелок, прикрой чем, чтобы наружу не вылилось, и с собой возьми.

— На кой? — не понял бондарь.

— Опять лютую казнь замышляет! — вздохнул сокрушённо Мирон. — Опять у полонённых чё-нито отрубит, а обрубки в смолу помокает, чтоб калека не сразу сдох, а помучился!

— Это уж мне решать, — тонкая улыбка скользнула по губам Демиры, — не твоё дело.

И тогда подумал конюх, что ошибся, не растопила любовь братьев железное сердце атаманши. Напрасно волновался, в эту облаву командующая не лютовала.

То Халзана заслуга была. Булат в дозор ушёл, и ночью его брат остался с Демирой один. Встревоженный её ненасытной жаждой крови, хотел угасить безумную тягу, любовью успокоить, и неистово ласкал её, наполнял блаженством так, что поутру она сама созналась:

— Ах, чтоб тебя, Халзанка! Не пойду к тебе больше в канун битвы! Что ты со мной сделал? Не мечом махать хочу, а с тобой на перине кувыркаться да по лесу гулять, слушать, как хрустят под ногами опавшие листья! Как теперь сталь в руки брать?

— Об том не тужи, — обнадёжил он, — никуда твоё умение не делось. А по лесу после погуляем.

Воротился с дозора Булат, обозвал их лодырями, прелюбодеями гнусными, согнал с постели и спать завалился. К полудню выступили в поход.

Затея Демиры удалась. Она придумала подрубить растущие побачь дорог сосны и столкнуть на колонну солдат. Затаились, пропустив разведный отряд, а когда пошёл основной, навалились дружно. Сосны упали почти одновременно, передавив арбалетчиков и коней, покалечив многих тяжёлыми ветвями.

Главная нападающая сила была выведена из боя, колонна распалась, и разбойники врубились в сметённые ряды, неся страх и смерть. Чисто сработали, без потерь, лишь некоторых вскользь зацепило стрелой или мечом задело. Пленных Демира велела не брать, добивать раненых, одного только, целого и невредимого, оставить.