Книга Храмовница, страница 13 – Елена Тимофеева

— А если я коснусь тебя, жрица Солнца, что будет? — медленно проговорил он.

— Пеплом обратишься! — отрезала Демира. — Идём! Уж за полдень перевалило, день не вечен, а дел много! Мужчин в вёске нет, на солончаке все, вам одним управляться!

— С обозом ещё трое, — равнодушно отозвался Далер. — А что, не было такого, чтоб отступали от веры жрицы храма твоего?

— Почему же? — Она не устыдилась ответить честно. — Были. Слаб человек.

— И что же? — В его голосе слышалось праздное любопытство, с каким изнывающие от безделья мальчишки надувают через соломинку лягушек, а потом отпускают в реку и смотрят, получится у бедных тварей плыть или нет.

— И ничего, — отозвалась Демира, — в миру оставались.

— А за иноземцев выходили замуж? — Задорные искры блеснули в серых глазах мытаря.

— Бывало и так. — Она отвечала коротко, желая скорее закончить разговор.

— И из племени уходили? — уточнил Далер.

— Да, вослед за супругом. Давай счёт весть! — не выдержала Демира. — До темна управиться бы!

— А ты пошла бы за меня, жрица Солнца? — Негромко и без издёвки прозвучавший вопрос вызвал хохот у старшого поборника.

Он отошёл от мешков, что ощупывал, сквозь рогожу проверяя полноту зерна, и изумлённо оглядел своего помощника, не веря тому, что услышал.

— Да ты не очумел ли, Далер? — спросил. — Никак перегрелся, вон жара-то какая!

— Ты находишь мой выбор неудачным, Гир Сен? — Лёд хрустнул в голосе оброчного писаря, и Демира поняла, что под начало этого глупца подати сбирать он поставлен не по своей воле. В наказание за провинность какую или по иной причине, но не по своему хотению.

— О, что ты! — Гир Сен выставил вперёд мясистые красные ладони. — Девка точно цветок лазоревый! А только холодна, будто снега ком, даром что Солнцу молится! В башке-то одни обряды!

— Всё поправимо, — не смутился Далер. — Так что ответишь мне, жрица? Пойдёшь за меня?

Зофья дыхание затаила, ожидая ответа сестры. Сейчас скажет как отрежет, и что тогда? Нешто можно законникам перечить?

— Нет! — Слово, сказанное спокойно, прозвучало резко и громко.

— Почему? — Сборщик податей не рассердился, напротив, казалось, её честность и храбрость пришлись ему к сердцу. — Не нравлюсь тебе?

— В моей жизни нет мужчин, — терпеливо объяснила Демира, — мне всё одно-едино, ты или кто другой, нет разницы. Муж не нужен мне, ни богатый, ни знатный, никакой. Я жрица Солнца. Я избрала свой путь и не сойду с него.

Оброчный писарь смотрел на неё пристально, серьёзно, и не видел смущения в лице девушки, ни тени кокетства, ни облачка притворства.

— Довольно любоваться мною, слуга закона, — устало вздохнула Демира. — Давай сочтём мешки. Тебя государь за оброком послал, а не за невестою, — напомнила она.

— Так одно другому не помеха, — Далер за словом в карман не полез. — С пшеницы начнём, пожалуй?

— Начнём с пшеницы, — не возражала Демира.

— Покличь, девочка, бездельников, — обратился он к Зофье. — Довольно им прохлаждаться, пущай мешки на телеги грузят.

Солдаты, сопровождающие обоз, сидели в теньке под плетнём, пили грушевый квас, что принесла им Рика, и развлекались, кидая мелкие камешки в бестолковых, суетных кур. Глупые птицы думали, что им бросают зерно, подбегали, растопырив крылья, спеша ухватить прежде других. На пустом месте затевали жадную возню, толкались, клевали в макушку товарок, а солдаты хохотали над ними. И того не ведали, что сами на городских празднествах подобны тем курицам, дерущим глотку и перья за каждую брошенную в толпу монету.