Книга Храмовница, страница 16 – Елена Тимофеева

Демира тихонько вздохнула. О, если бы она могла попрать неправедный закон!

Скрипнула дверь. Она подняла голову. Далер, босой, неподпоясанный, вышел на крыльцо, молча сел рядом с нею, но проследил, чтобы не коснуться ненароком, и его взгляд успокоил Демиру. Худого ей слуга государев не сделает. А коль посмеет, то огненный бог защитит свою дочь.

— Что, не спится тебе? — шёпотом спросила она. — Убёг, не выдержал?

— О, если б только это, Демира! — Далер негромко рассмеялся. — Храпит, как бешеный вепрь! А тем, на чём сидит и чем думает, трубит ещё громче!

— Постелить тебе на лавке в куте? — предложила она, запахивая на груди платок и смущаясь, что колени её прикрыты лишь нижней рубашкой. — В дедушкиной горенке нельзя, — добавила твёрдо.

— Не хлопочи, — отозвался он, — не впервой мне ночевать с ним, угомонится скоро. Посижу тут с тобой.

— Твоя воля.

— Демира. — Он повернулся, оглядел её, поймал спокойный взгляд ясных глаз. Неубранные волосы тяжёлой волной спускались по спине девушки, тёмная прядь лежала на груди, под тонким полотном рубахи угадывались стройные бёдра.

— Говори, — отозвалась она, и тогда он понял, что обратившись к ней по имени, ничего не сказал, остановившись, залюбовавшись её равнодушной строгой красотой.

— Ты так легко отказала мне, — с сожалением произнёс он.

— Я сказала почему, — напомнила Демира.

— Я понял, — ответил Далер, и она вдруг с удивлением отметила, что застывший свинец в его глазах сейчас плавится, почти кипит. На неё смотрел живой мужчина, не чуждый земных страстей и, возможно, не столь безучастный к простым людям, как показалось ей прежде.

— Я за солью приеду и снова тебя увижу, — сказал он.

— Твоя служба того требует, — согласно кивнула она.

— Подумай, Демира. — Серые глаза взглянули с мольбой. Он просил её! — Просто останься в миру. Я не требую от тебя скорого согласия! Но ты просто живи земной жизнью, год, или два, или больше… Столько времени, сколько нужно, чтобы отозвалось твоё сердце! А я буду приезжать к тебе, говорить с тобой.

— Далер, каких безумств ты невольник? — Демира с сожалением покачала головой. — Я не пойду за тебя замуж, ни сейчас, ни через год или два. И в миру не останусь! Последние дни проживаю с родными и скоро вернусь в храм Солнца навсегда!

— Это ты безумств невольница! — горячо возразил он. — Что даёт тебе твой бог?

— Свет! — ответила она.

— Свет… — повторил он, осознавая; подался вперёд, протянул руку, но не коснулся её, а лишь провёл ладонью перед её лицом, сверху вниз.

— Представь, что свет повсюду! — сказала Демира. — И жизнь наполнена не страданиями, не пустой вознёй, не погоней за властью и деньгами, не лживыми словами, а тихой благостью. Мы — дети света! Мы ограждены от медленной гибели в пучине страстей.

— Гордыня речет твоими устами, Демира, — горько усмехнулся Далер. — Ты с прочими себя не равняешь, ставишь выше!

— Нет, слуга государев, — улыбнулась она, — я лишь хочу посвятить себя Солнцу.

— Но чем плоха тебе жизнь земная? — воскликнул он. — Разве худо тебе здесь, среди родных сестёр, в этом доме, в этом племени?

— Нет, Далер, мне хорошо, — раздумчиво произнесла она, — но, оставшись здесь, однажды я стану такой, как все вы. Как ты.

— Разве я так плох? — спросил он, насмешливо вздёрнул бровь, огладил волосы, притворно охорашиваясь.