Книга Храмовница, страница 150 – Елена Тимофеева

— Спи, Демира, — повторил, — ночь коротка, нужен отдых. Спи, свет мой, ты должна быть сильной.

Она подчинилась, закрыла глаза, и усталость навалилась тёмной тучей, подмяла под себя, потащила в мутный сон.

Утром поднималась трудно, вяло, не чувствовала себя отдохнувшей, хотя мороки во сне не донимали. Далер с тревогой наблюдал за ней, смурной, молчаливой. Предчаяние того, что увидит, отнимало у неё силу, опускало руки. Седлая коня, Демира подняла голову, пересеклась с ним взглядом. Он успел отметить нездоровый румянец на её щеках и злой, влажный блеск в глазах.

— Справлюсь! — коротко бросила она в ответ на его думы. — До ночи только доехать надо! Поспеем? — спросила с надеждой.

— Сухое безветрие в подмогу нам, — ответил Далер. — Поспеем до сумерек, только слушайся меня, не рвись вперёд. Ты не знаешь здешних мест, и тебя подгоняет боль. Удержи разум от бездумных поступков, Демира.

— Справлюсь! — повторила она и привычным движением хотела вскочить в седло, но он удержал её, подтянул к себе, наклонился, быстро коснулся лба губами.

— Ты что? — Демира, всю ночь мирно проспавшая в его объятиях, сейчас оттолкнула его, будто чужака.

— Жар у тебя поднимается, — пояснил он и с сожалением покачал головой. — Не вернуться ли нам?

— Нет!

— Выдержишь ли путь? Ведь обратно столько же! Не свалиться бы тебе с хворью!

— Я в добром здравии! — уверила Демира. — Быть может, от волнения горит лицо, но не от жара! Тебе показалось!

— Дай боги, чтобы было так, — вздохнул Далер. — Поешь да поехали.

Не ошибся бывший мытарь. Когда за полдень перевалило, почувствовал, что отстаёт её конь, и остановил своего. Она подъехала, не спешилась, а свалилась, подошла к нему. Не дала спросить, обогнала просьбой:

— Мне нужно к храму! — и пояснила: — На то место, где прежде был храм!

— Путь в гору, Демира, — Далер видел, что её знобит, на лбу проступила испарина. — Ты хворая. Не одолеешь подъём. Остановимся здесь, день или два, пока поправишься.

— Нельзя, — она покачала головой, — Булат с Халзаном навстречу поскачут, могут и на засаду напороться. Большим отрядом незаметно не проедешь. Скажи, до храма далеко?

— До захода солнца должны поспеть, — прикинул Далер.

— Едем! — велела она.

Солнце спускалось к верхушкам сосен, и тревожился бывший оброчник, что сбился с пути, забыл дорогу. Коль так, на ночлег становиться надо, сделать лёжки, развести огонь, покуда не стемнело. Но дорога вдруг пошла на подъём, и всадник облегчённо вздохнул и остановил коня. Подъехала Демира, и он упредил её вопрос, показал:

— Если вот так ехать — поднимемся к храму, не той стороной, что на деревню смотрит, а оборотной. Если этак, путь окольным будет, полночи ехать, через вёску пройдёт дорога. Что там сейчас, я не ведаю. Ты говорила, рудник золотой недалече? Так, должно, люди там работают, и солдаты стерегут их.

— С деревни рудник не виден, — роняя каждое слово выдохом, проговорила Демира. — До него всего ничего пути, а только, не зная, не найти его нипочём! Туда мы тоже дойдём, Далер, но после. Прежде в храм мне надо!

— Да доедешь ли? — его взгляд был полон тревоги.

— Надо доехать! — невесело улыбнулась она. — Иначе зря всё. Если вертать назад, то до ставки не доскачу, лихоманка запечёт. А в храме есть то, что исцелит.