Книга Храмовница, страница 30 – Елена Тимофеева

И в следующий привал не отказалась от трапезы, съела всю кашу до крошки. Для того, что задумала, ей понадобятся силы. Много сил.

А когда ночь затянула чёрную петлю на шее дня, Демира уснула. Не в забытьё упала — в крепкий целительный сон. И когда пробудилась, сразу подумала об оружии.

Обоюдоострый меч или кинжал ей не добыть. Но сгодится всё, что может резать. Коли будет зорка, сумеет найти на городской дороге осколок глиняной черепицы или горшка. И если крепко зажать его в пальцах и ударить так, словно рисуешь линию, то получится перерезать главную жилу на горле.

Демиру бросило в жар, сердце забилось быстрее. Нешто не найдёт черепка? Найдёт, непременно найдёт и свершит задуманное!

Но повезло ей больше, чем посмела надеяться.

За полдень перевалило, когда прибыли в Агропу, столицу Киммерии. Город показался Демире грязным, шумным, полным бестолковой возни и душной вони. Запахи гнилого лука, рыбы, сточных вод забивали нос, вызывали дурноту. Точно замёрзшие оборванцы в толпе, серые каменные дома тесно лепились друг к дружке, срастаясь пыльными шляпами черепичных крыш. Главная улица поднималась на холм и столь узка была, что двум телегам не проехать.

Тётки сушили тюфяки в раскрытых окнах, выплёскивали на дорогу помои из лоханей и отходы из поганых горшков, вытряхивали половики чуть не на головы проезжающим солдатам. Получали ушат крепкой ругани и зубоскалили в ответ.

Демира вглядывалась в загаженные камни мостовой, не валяется ли где ржавый гвоздь, дверная скоба или битая посудина. Увидеть бы только, а уж наклониться и схватить сумеет! Телеги тащатся еле-еле, да руки спереди связаны, а не сзади, подобрать получится!

Но пусто было на дороге. Верно, следили жители, не швыряли ничего. Улица-то ко дворцу правителя вела, часто ездили по ней, и сохрани боги коням на какой дряни споткнуться! Засекут до полусмерти тех, чьи дома рядом стоят, чтоб не извадились в другий раз хлам на мостовую швырять! Помои да моча высохнут, в землю уйдут, с них беды никакой, а вот мусор жители на задние дворы выметали.

Подъехали ко дворцовым воротам и остановились ждать, покуда отопрут. Тогда-то и увидела Демира на дороге блестящую пряжку от сапога. Погнутую копытом коня, но не сломанную, крепкую ещё и, самое главное, из железа откованную, не из мягкой меди отлитую.

Демира легла на живот, подползла к краю телеги, потянулась вперёд так далеко, что едва не упала, но достала, захватила пальцами связанных рук. Телега качнулась, пошла и облегчила ей задачу. Как тронулась, назад рвануло, и Демира свалилась обратно, на мешки, успев укрыть пряжку за поясом платья.

Вот оно, орудие возмездия. Пальцы удобно лягут в железную рамку, обхватят погнутую сторону, а потом она коротко и сильно взмахнёт рукой и выплеснет чёрную кровь государя Аль Магруфа на мозаичные плитки пола.

Она старалась выровнять дыхание, унять бешено стучащее сердце. Волнение мешало запомнить расположение комнат в лабиринтах коридоров. Свершив месть, ей нужно будет найти дорогу назад, вырваться из дворца, миновав стражу, коей несть числа.

Солдаты завели пленницу в большую светлую комнату, где стояла мраморная ванна, устеленная белыми простынями, развязали ей руки и встали у двери. Подошла толстая служанка с бесстрастным лицом, одетая в расшитое медными монетками платье. Поправила белый плат на голове, кивнула в сторону ванны и, когда девушка последовала за ней, задёрнула занавески, закрыв её от взора солдат.