Онлайн книга «Храмовница»
|
Она дотронулась языком до лежащей за щекой железной пряжки, сглотнула солёную слюну. Послушно опустила голову, позволяя служанке вымыть волосы, радуясь, что та не вглядывается в лицо пленнице. Пряжка едва помещалась во рту, и Демира боялась, что Дора догадается и поднимет шум. Но непривыкшая думать, покорно выполняющая привычную работу женщина не заметила странно припухших щёк новой наложницы. Окончив мытьё, она завернула Демиру в плотную льняную простыню и увела в соседнюю комнату. Усадила на скамью с мягкими подушками, вытерла досуха волосы, причесала, украсив на затылке речным жемчугом. После накрасила хной ногти на руках и ногах девушки, втёрла душистое масло в тело, замазала синяки глиной, смешанной с воском и салом. Потом подала ей тонкую белую рубашку, расшитую золотыми и серебряными нитями. Царице в брачную ночь пристало облачиться в такую! Что ж, государь Аль Магруф, сегодня самый важный день в твоей жизни! Ныне ты сочетаешься с сильнейшей и прекраснейшей из женщин — с собственной смертью! Демира взяла рубашку, надела, и Дора подвела её к отполированному медному зеркалу. Руками всплёскивала, вздыхала восторженно, бессильная словами воспеть красоту девушки. Пленница мрачно оглядела себя, да, всё, как должно. Такой она должна быть в день своего возвращения в храм — в белых одеждах, расшитых золотом, с жемчугом в волосах, красивая, чистая и гордая, отдающая себя Солнцу. А вышло всё иначе, и ныне она отдаёт себя Эриде — богине мести — и молит укрепить её дух и руку, чтобы достало сил свершить задуманное. Дора закутала её с головой в тонкое парчовое покрывало и вывела в коридор. Демира не видела, куда идёт, лишь слышала позади топот солдатских сапог. Псы государевы своё дело знали, зорко охраняли сладкий подарок правителя, выслуживая себе пару монет сверх жалованья. Демира выплюнула в руку пряжку, сжала в кулаке. Послышался тихий скрип замка, и служанка откинула с её головы покрывало. Демира вошла в роскошную спальную комнату. Дора показала ей на широкую кровать со множеством подушек, на столик с кувшинами и фруктами, предлагая поесть, попить и отдохнуть, и вышла, оставив пленницу одну. Дверь закрылась. Демира огляделась. Окна в комнате не было, её освещали горевшие на стенах лампады в золотых светильниках. Пол устилал мягкий, нарядно разотканный ковёр — не то! Ей бы каменные плитки! Ножки кровати из красного дерева — не то! Железные бы! А вот столик мраморный — то, что нужно! Демира ухватила поудобнее найденную пряжку и принялась затачивать её о край столешницы. В скрежете металла о камень ей слышался плач ребёнка, и всякий раз, когда звук казался слишком громким, её виски покрывались холодным потом. Она останавливалась, боясь, что солдаты за дверью услышат, и, переведя дух, снова принималась за работу. Пальцы стали горячими, железо скрипело, плакало, а Демира думала о детях, запертых в горящем сарае, и о ребёнке Рики, который никогда не увидит свет. Она успела довершить работу. Край пряжки утончился, заблестел зловещей остротой. Демира сдула тонкую железную пыль, обтёрла оружие ладонью и спрятала под подушку. Потом забралась на кровать и замерла в ожидании. В тишине и полумраке комнаты время будто остановилось. Усталость смежила веки, мягкая шаль сновидений легла на плечи Демиры. Она откинулась на подушку, и… |