Книга Воительница, страница 50 – Елена Тимофеева

«Уж не ты ли, Демира, хочешь обучить меня искусству любви?» Как мог он быть так беспечен! Как допускал его совершенный разум такое безумие?

Хотел доказать себе, что глубокий чёрный взгляд её не способен взволновать его душу, что прикосновения её губ к его губам, объятие рук не затронут ледяного спокойствия его сознания? Безумец! Беглец! Дороги нет!

Жребий был брошен в ту ночь, когда он давал бал в своих подземных галереях. И он принял эту дуэль с такой безрассудной неосмотрительностью! Гордец! Уверенный, что ничто не затронет почти трёхсотлетнего незыблемого спокойствия. Теперешние терзания и смута в его душе – плата за гордыню.

Арий Конрад машинально провёл тыльной стороной ладони по губам. Перед внутренним взором стояли чёрные глаза Демиры. Она наклоняется, смотрит, её губы касаются его губ, и он теряет ощущение времени и пространства. Густая сладостная темнота окутывает мир, тысячи звёзд вспыхивают белыми искрами… Её тонкие нежные пальчики трогают его волосы… Тепло её груди сквозь полотно рубашки … Толстая чёрная коса с пушистым расплетением на конце падает на его плечо… И сталкиваются миры, разбиваются, рушатся, срываются в хаос, и нарождается новый мир, и Арий Конрад жадно глотает с губ Демиры огонь жизни, точно приговорённый к виселице, глотки утреннего морозного воздуха.

Она поняла свою власть над ним в этот миг. И обожгла словами, бросив их, как раскалённое клеймо на лоб раба: «Ну что ж, для начала неплохо…»

Только её кровь, пролившись на острие клинка, сможет смыть позор. Ударом меча он устранит эту помеху с пути, принесёт её в жертву своей чести и бессмертию. И да будет так.

Глава шестаяПервый перевал

Лишь Арефа спохватился, не найдя магистра в лагере. Остальных не смущало, что вожак с утра где-то бродит. Принцесса Тея Ирис всё видела, поняла, и вопросов не задавала. Ливий же, хоть и проспал всю ночь, сидел у костра сонный, и то и дело зевал, показывая беззубую пасть.

За утренней трапезой принцесса не роптала, взяла, что дали, стала есть. Куда денешься, не пропадать же с голоду. Как-то надо жить теперь, домой не скоро вернётся. Бедняжка почти смирилась со своей участью, и в том, конечно, была заслуга Арефы. Девушка старалась держаться поближе к нему, но когда бросала взгляды на Демиру, в них уже не было страха, а светилось что-то, похожее на восхищение.

Когда шатры собирали, к становищу подъехал Арий Конрад. Ливий возился у мешков, складывая остатки еды и, увидев магистра, спросил:

— Ты где бродишь, Курт? Мы уж достархан собрали.

Магистр покачал головой.

— Я не голоден. Готовы ехать дальше?

— Вроде, – кивнул Ливий.

— В путь! – велел Арий Конрад.

Демира взглянула на него и вспомнила, что поведал ей на рассвете Арефа. Последний из Ордена Сов поклялся убить её, когда его цель будет достигнута. В пути союзница, а на пороге обретения – враг. Лишь потому, что женщина, зародившая в нём нечаянный интерес. Убрать с дороги досадную помеху!

Водами Стикса поклялся. Страшная клятва, которую не смеет нарушить ни один смертный. Будто печатью, скрепляло упоминание Реки Безвременья данное слово, и всяк оставался верен ему до конца.

Магистр медленно повернул голову, взглянул на Демиру. Чёрные глаза девушки смотрели на него без страха, с открытым живым любопытством. Вот, значит, как…Пройдя семь перевалов и выстояв бой с армией Света, они сойдутся в смертельном поединке. Воительница почувствовала, как заколотилось сердце, как поднимается и нарастает в ней возбуждение, предвкушение битвы.