Книга Воительница, страница 47 – Елена Тимофеева

Ярость свободной женщины с огненным сердцем подхлестнула Демиру на безумный этот поступок. Бунт против правил и ледяных тисков поднялся в душе. И в стремлении зажечь хоть крошечную искорку в его бесстрастном сердце, всколыхнуть холодный, жестокий и точный, как штрих, разум, Демира стремительным движением бросающейся в прыжок волчицы наклонилась, и поцеловала Арий Конрада в губы.

И поняла, что попала, точно неосторожная голубка в волосяные силки. Это была уловка чистой воды, тем более отвратительная, что Арий Конрад подтолкнул её к этому поступку, не неся в своём ледяном сердце никаких чувств. Демира нужна была ему лишь, как союзник в походе, способный выстоять в битве с войском Ангела Света. Он подбил её на поцелуй, томимый бездельем, в угоду своему капризному, требующему развлечений, самолюбию.

Демира бросилась в его объятия, точно последний воин на копья врага, обезоруженный, а потому не желающий быть убитым в спину. А копья обернулись жалами змей – сладким медленным ядом, несущим погибель.

Лишь их губы сомкнулись, как рука магистра, грубо стиснувшая в запястье её руку, разжалась, переметнулась к плечу, обняла, прижала крепко. Сквозь полотно рубахи девушка чувствовала грудью его обнажённую, прохладную грудь. И Демира, принявшая его вызов так бездумно, горячо и неистово, поняла, что проиграла, попав в лапы более опытного игрока.

Арий Конрад бессовестно обманул её. Целоваться он умел так, как другим и не снилось. В жизни Демиры было много мужчин. Были года, когда она ложилась под всякого, кто мог научить её метко бросить копьё или точно ударить мечом. Как-то, за одну только осень их была чёртова дюжина, но ни один из них не целовал её так, как Арий Конрад.

Будто вулкан, пробудившийся от трёхсотлетнего сна, он выплеснул из недр своих живой ясный огонь, дошедший до сердца её, опаливший душу. Руки Демиры крепко обняли магистра, и тонкие пальцы скользнули в светлые волосы, зарылись в них, лаская, перебирая. И Демира слишком поздно осознала, что не отпор даёт, а отвечает на его поцелуй, как пылкая любовница. Слишком поздно, чтобы вырваться и встать.

И казалось ей, за эти мгновения, она успела увидеть все девять пространств, девять врат, девять измерений, о которых он говорил ей только что, хотя Арий Конрад ничего больше не позволил себе. И выпустил он её из своих объятий тогда, когда счёл нужным, а не когда она этого захотела.

В глазах его светилась тщеславная радость победителя, упоение тем, что в этом мире всё подвластно его воле. И его уверенный взгляд отрезвил Демиру, и она поняла вмиг, как поставить на место этого самоуверенного гордеца. С трудом удерживая бешено рвущееся из груди дыхание, Демира проговорила ровно и насмешливо:

— Ну, что я могу сказать, Конрад… Учитывая трёхсотлетнее бездействие, для начала нормально. Ещё потренируешься…

Румянец, вспыхнувший на лице магистра, отхлынул, вновь уступил место мертвенной бледности. Взгляд серых глаз застыл и казался тяжёлым, колючим, страшным. Жёлтый отсверк блеснул в его глазах, и Демира увидела, как медленно удлиняются его зрачки, пересекая глаз тонкой хищной линией. Бледные губы приоткрылись, обнажая блестящие острые клыки. Она, женщина, бросила вызов ему – последнему из Ордена Сов, приближенному Аримана, ему, владеющему вечной молодостью, в полушаге стоявшему от бессмертия! Она смеётся над ним!