Книга Воительница, страница 45 – Елена Тимофеева

— Я не слаба! – вскинулась Демира.

— Я знаю, – спокойно ответил Арий Конрад, – чу, слышишь?

Приглушённый голос Арефы донёсся до них, и звучавший мелодичным колокольчиком голосок принцессы, который, однако, не утратил привычных надменных ноток.

— Что это такое, а? – удивлённо произнёс магистр. – Почему они не спят? Они же с ног валились оба…

— Ливия и рёв дракона не разбудит, – сказала Демира, – крепко спит с устатку. Вот Арефа и спешит завоевать расположение принцессы. Берегись, Конрад! – добавила она, – У тебя появился опасный соперник!

— Арефа – то? – усмехнулся магистр. – Вот уж воистину дамский угодник! Только, как будто, ему нравилась ты.

— Тебе не интересно, о чём они там говорят? – спросила Демира, пропустив мимо ушей это ценное замечание.

— А тебе интересно? – парировал Арий Конрад. – Демира, но подслушивать – какая низость!

— Не тебе учить меня манерам, – заявила воительница, вставая, – оставайся в неведении, воля твоя.

И пошла к шатру. А магистр, как ни в чём не бывало, встал и последовал за ней. Демира подкралась тихонько, мягко ступая по траве, приподняла полог и заглянула внутрь.

На лице принцессы и следа не осталось от усталости – молодость не знает болезни! Она полулежала на кошме и, опершись на руку щекой, смотрела на сидевшего напротив Арефу. В углу, завернувшись в кошму с головой, похрапывал Ливий. В гордом взгляде принцессы читался открытый интерес.

Юности свойственно легкомыслие, юность не может долго помнить обиду и зло, юность бурно протестует против тишины и размеренности, наконец, юность – это любовь. Арефа был хорош собою, и он один из всех выражал к ней искреннее сочувствие. И сейчас в кротком взгляде его бархатных глаз читалось живейшее участие.

— Верховая езда – это просто, – мягко убеждал юноша, – если постараешься, уже через два-три дня ты будешь недурно держаться в седле.

— И на чём же я буду учиться ездить? – принцесса надменно вздёрнула подбородок. – О, я никогда больше не сяду на эту ужасную чёрную клячу!

Воительница пихнула в бок локтем стоявшего рядом магистра, опустила полог шатра, и, давясь смехом, пошла обратно к костру. Арий Конрад мгновение стоял, оторопев, осознавая сказанное принцессой, потом догнал Демиру и вполголоса спросил:

— Это она про Инзара – кляча? Конь Аримана, проходящий через девять пространств, девять врат, девять измерений; конь, быстрее крылатого Пегаса – кляча?!

— Мало я учила её хорошим манерам, – с сожалением заметила воительница. Слова принцессы веселили её от души, но, увидев настоящую обиду в серых глазах магистра, Демира погасила улыбку.

— Я не думаю, как принцесса, – убеждённо произнесла она, – Инзар – самый великолепный конь из всех, что я видела. Но, – добавила тише Демира, – я никогда не села бы одна на этого адского коня.

— Инзар и не возьмёт себе на спину другого всадника, кроме меня и Аримана, – самолюбиво заявил Арий Конрад, – и если он позволил этой девчонке сидеть впереди моего седла, то лишь потому, что я так захотел.

Демира придвинулась поближе к костру, натянула на колени рубаху и обхватила их руками.

— Край света, – задумчиво произнесла она, глядя на пламя, – как терпит Ариман твою гордыню? Ты, смертный, а себя выше его ставишь!

— А что я сказал? – пожал плечами Арий Конрад, садясь рядом с нею.