Книга Бессмертная, страница 10 – Елена Тимофеева

Кто ты, наказанье или милость?

Весенняя ночь щедро рассыпала урожай золотых спелых звёзд по бархатному полю чёрного неба. До них, казалось, рукой достать можно, если встать на нос корабля рядом с кормчим. Снять самую большую и укрепить на фок-мачте, пусть озаряет морякам путь.

— Ты видишь, Демира? — Арий Конрад осторожно положил ей руку на плечо и притянул к себе.

Его лёгкое дыхание коснулось её волос, будто ночь поцеловала, едва дотронувшись мягкими нежными губами. Как когда-то давно она целовала солнечным светом другого мужчину со светлыми волосами. Когда-то давно, в прошлой жизни, безвозвратно утраченной.

— Вон там, — прошептал Бессмертный, — твоя звезда. Она исполнилась яркости и всё-таки ещё не горит в полную силу.

— А вот твоя. — Королева показала среди россыпи звёзд одну, легко узнаваемую, за которой она наблюдала долгими летними ночами из года в год, утратив надежду, но, не сумев обмануть своё сердце.

— Раньше они не были так близко друг от друга, ты помнишь? — шёпот магистра звучал так низко, что переходил в хрипотцу.

Его губы коснулись виска Демиры, её волос, её щеки. Она не отстранилась, даже, показалось Бессмертному, чуть ближе к нему придвинулась.

Арий Конрад, не смея поверить, что волшебные сны могут сбываться, нерешительно взял в ладони руки Демиры, подтянул её к себе. Она молчала, не противилась. Он видел так близко её лицо, её глаза, полные тихой печали.

Магистр погладил её по щеке, наклонился, почти коснулся губами её губ, но Демира удержала его.

— Я смотрю, не получится у нас поговорить, Арий Конрад, — сказала с грустной улыбкой.

— Наши глаза, наши руки говорят без слов. — Бессмертный опять сделал попытку притянуть её к себе, и опять она удержала его. Бережно, почти ласково.

— Что, Демира? — вскричал магистр. — Что ты хотела сказать мне? Если ты скажешь сейчас, что не будешь со мной, то молчи лучше!

— Тише, Арий Конрад, — её прохладная ладонь закрыла его губы, — кормчего с курса собьёшь.

Она отстранилась, подалась назад, чтобы лучше видеть его. Лицо магистра в лунном свете казалось призрачно-бледным, лишь взгляд кипел расплавленной сталью. Ветер отбрасывал назад его светлые длинные волосы, перехваченные на лбу широким кожаным ремнём, и глаза смотрели хищно, требовательно. Он правду молвил, глаза его сейчас сказали ей больше, чем пламенные признания тогда, в грозовую ночь.

Демира не била словами, не чеканила их, как редкие монеты, сказала спокойно и жёстко:

— Я не буду твоей, Арий Конрад. Силовой перевес за тобой, ты бессмертен, я смертна. Я проиграю, вступив с тобой в бой, но пойми, даже, если ты скрутишь меня насильно, я не стану твоей. Ты получишь лишь моё тело, но не мою душу.

Серые глаза последнего из Сов распахнулись в изумлении.

— У меня и в мыслях не было применять силу, Демира, — ответил он, — я помню...

— Да? — усмехнулась королева. — Ты помнишь? — И на короткий миг магистр успел увидеть прошлое её глазами — распалённых вином и похотью солдат, терзающих, рвущих, топчущих хрупкую девичью плоть. Как стискивали белые бёдра грязные пальцы, оставляя синяки на нежной коже, как царапали пластины кольчуги белую грудь, расписанную длинными стрельчатыми узорами. Арий Конрад наяву услышал крик и проклятие, сорвавшееся с её разбитых губ. «Молчи, сука!» — тяжёлая, как лист железа, ладонь хлестнула её по лицу, струйка крови потекла из разбитых губ.