Онлайн книга «Бессмертная»
|
— Валерия? — удивился неожиданной атаке великий инквизитор. — Так сказала же всё королева! Смутьянка из народа, дура безмозглая! Собрала людей с окраины да учинила бунт в столице! Богов статуи порушила, пожары устроила! — И на тебя с кинжалом бросилась? — Гаркана шагнула к нему, её глаза потемнели от злости. — А ты ристался с ней? Как со мной? А после тоже проучил её, чтоб неповадно было? Как меня тогда, а? Министр говорит, брюхата она? А от министра ли? Или твой урок так впрок ей пошёл, как и мне, а, инквизитор? — засыпала его вопросами. Брови Торвальда Лоренцо на лоб полезли от её обвинений, и он чуть не пополам согнулся от безудержного смеха. — Ох, Гаркана! — он едва говорить мог. — Что в голове твоей, мозги или мякина? Даже с похмелья такое в разум не придёт! — А твоя умная голова, смотрю я, полна милосердием к каждой юбке! — вспыхнула Гаркана. — Погляди только в другую сторону, Торвальд Лоренцо! — пригрозила, полная подлинной ярости. — Исказню лютой смертью и тебя, и бабу твою не пожалею! — Верю, верю! — в восторге хохотал Инквизитор. — Ишь, гроза-молния! Никакая другая женщина мира не нужна мне, глупая! — заверил клятвенно, обнял её, отвёл прядь волос со щеки и поцеловал. — Ты одна в моём сердце! — уверил. — Крепко засела там, хитрая ведьма! Гаркана фыркнула, отстранилась, пошла вперёд, потом обернулась. — Я есть хочу — заявила капризно. — Проголодалась! — Лепёшку хочешь? — предложил Инквизитор. — Лепёшку? — она задумалась. — А какую лепёшку? Печёную или в масле жареную? — Ты что, Гаркана, запамятовала? — удивился он. — Ты же сама те лепёшки ввечеру на топлёном масле жарила, собираясь в дорогу. — Не хочу жареных! — сморщила нос Гаркана. — Жирные! Мутит от них! — Так чего печёных не накатала? — пожал плечами инквизитор. — Были бы печёные! — Печёных тоже не хочу! — она брезгливо скривила губы. — Так чего же ты хочешь? — совсем растерялся Торвальд Лоренцо. — Малины! — заявила Гаркана. — Малины? — переспросил инквизитор. — Малины! — подтвердила она, завела руку за спину, прогнулась в пояснице, нарочито глубоко вздыхая, показывая, как ей, несущей бремя новой жизни, не просто, а виновник её положения не желает ничего понимать. — Да ты в себе ли, Гаркана? — участливо, будто болезную, спросил он, растолковывая очевидное. — Весна, снега ещё не всюду стаяли, откуда ей быть-то, малине? — Тогда и не спрашивай! — Она дёрнула плечиком и пошла прочь, не будущая мать, а обиженная избалованная девчонка. — Малины, стал быть, твоя душенька желать изволит, — медленно повторил Торвальд Лоренцо. Гаркана обернулась. Сердитая всерьёз, губы надула, глаза слезой сверкают. — Малины! — всхлипнула. И ножкой топнула. — Ага, малины, — ещё раз повторил инквизитор, — малины, значит… Догнал любимушку, схватил в объятия. — Малины тебе хочется? — расхохотался. — Вот тебе малина! — и горячим поцелуем закрыл её губы. Гаркана вырывалась, голову отводила, но он держал её крепко, целовал долго и отпустил лишь тогда, когда она перестала сопротивляться, обняла ответно, мягкой, податливой сделалась. — Ну? — спросил инквизитор, отнимая свои губы от её губ. — Хороша малина? Сладкая? Дотерпишь до лета, или новая блажь тебе в голову вступит? Бес Потанька прыгал вокруг них, хохотал и хлопал в ладоши. Гаркана заулыбалась, засияла умиротворением. |