Книга Клятва верности Книга 2, страница 14 – Вера Окишева

Сима стояла, распахнув свои очаровательные серые глаза. Для неё прошли лишь три минуты, очень долгие минуты, в течение которых Сильнейший пугал её своим странным поведением, замерев и смотря абсолютно чёрными глазами на неё через зеркало, словно в душу заглядывал.

— Значит так, моя хорошая, — тряхнув головой, выдохнул Ход, перенимая понравившееся ему обращение Мары Захаровны. — С Богданом разберёмся. А по поводу сплетен — это был не Матвей.

— Что? — не поняла его Сима, которая вообще не ожидала подобного разговора от него.

— Сим, важна любая информация! — чуть раздражённо шепнул Ход, отстраняясь, чтобы ополоснуть лицо. Тилинг хоть и помогал заглянуть в чужие мысли, но сил на это тратилось много, хотя с Симой уже второй раз всё было слишком просто и ярко. Словно свои собственные мысли увидел. — Я с Матвеем поговорил, он всё понял и, как и обещал, извинился перед тобой. Да и сплетни — это слишком низко для мужчины. Неужели ты не замечала, каким взглядом каждый раз провожала тебя сиара Жаравина?

Сима сложила руки на груди, хмурилась, внимательно следя за атландийцем, который сушил руки в тёплом потоке.

— А при чём тут Юлиана?

Ход скептически взглянул на наивную и такую неопытную девушку и указал ей пальцем на себя.

— Сим, я само совершенство. Всё дело во мне. У тебя получилось то, чего не смогла она.

Заречина вздрогнула, словно у неё весь дух вышибли из лёгких. Обидно было, что Сильнейший показал свою эгоистическую натуру, но вдруг пронзительная мысль-воспоминание въелась в мозг — разговор с Юлианой о Ходе. Точно, она же тогда так распалялась. Очень злилась на него за то, что он отшил девушку.

— Подожди, — спохватилась Фима, положила руку на предплечье Дантэна. — А как ты узнал всё это? — поразилась она проницательности атландийца.

— О, что я само совершенство мне говорят обычно окружающие в язвительно грубоватой форме, и только ты умудряешься делать это ласково и эротично.

— Нет, я не об этом, — отмахнулась свободной рукой от неуместной шутки Фима, боясь выпустить мужчину из захвата, пока не стребовала с него правды. — Как ты узнал о сплетнях и Богдане.

— Это секрет, — строго заявил Дантэн, не желая распространяться в очевидно прослушиваемой квартире. — Тебе бы рассказал, а с другими делиться не хочу.

— С кем с другими? — вяло выдохнула Фима, глядя на ухмыляющегося атландийца и вдруг поняла. Богдан! Он, видимо, имел в виду спецслужбы.

— Богдан не из этих. У него другие идеи.

— Сима. Сима, я говорю, я сам разберусь с Богданом, не переживай. Какие у него там идеи и чего ему от тебя по-настоящему надо тоже выясню. Ты главное верь мне и больше доверия.

— Сион Ход.

— Я же просил тебя звать меня по имени. Дантэн.

Серафима чуть смутилась, так как помнила этот момент, и он был очень мил в ту ночь.

— Дантэн, — поправилась она, а в следующую секунду чуть не задохнулась от опаляющего поцелуя атландийца, который обхватив её лицо ладонями, прильнул к ней, сметая все мысли, всё заготовленные речи. Девушка цеплялась за его китель и не могла насладиться их поцелуем.

— Эй, молодёжь, если чего замыслили, так презервативы в выдвижных ящиках шкафа. Во всех! — грозный голос бабы Мары вырвал из Фимы испуганный вскрик, и она, как ошпаренная, оттолкнула от себя Дантэна, но тот ловко обнял её за талию, крепче прижал к себе и рассмеялся. А баба Мара, приложив ухо к двери, продолжила кричать, так как не слышала, что творилось в ванной. — Там много чего интересного у меня припасено. Посмотрите, может, пригодится. Только я бы всё же посоветовала для первого раза кровать.