Книга Клятва верности Книга 2, страница 85 – Вера Окишева

А Дантэн в приёмной Хранителя больше двух часов слушал робкие голоса посетителей, раздумывая о Симе. Она, в отличие от Иорлика, принимала его силу с большим удовольствием, не отказываясь, не отгораживаясь. А послевкусие такое, что хочется отдавать вновь и вновь, пока не пресытишься. Всё в этой жизни Ход оценивал послевкусием. Общение, разговоры, еду. Всё, выбирая то, что хочется повторить, например, поцелуи Симы, её взгляд, её в своих объятиях. Мягкое послевкусие, как после не приторной сладости, воздушной, как взбитые сливки, лёгкой и нежной, ложащейся на язык как невесомое облако. Да, порой ларна его раздражала своим непостоянством, своими вечными сомнениями, своим хаосом, и тем была любима. Она не оставляла равнодушной.

Любимая. Было приятно просто мысленно её так называть. Улыбаться воспоминаниям, когда она, сонная, отрывала голову от подушки, щурясь, ища его взглядом, шаря по кровати рукой. Как выплывала из-под воды, озираясь, боясь потерять его. Её любовь была такой же непривычной, как и сама девушка, её присутствие. Она мечтала быть рядом всегда. Всегда — это даже не вечность. Это словно не ограничивалось временем. Просто всегда рядом. Для этой девчонки всё было просто. Она не стремилась что-то усложнять. Жила в своей скорлупке, допустив его в свой мирок, сделав его центром.

Необычно чувствовать, что тебе не поклоняются, не обожают, а именно любят. И порой Ходу казалось, что он насильно привязал Симу к себе. Это была его прихоть, его желание, его необходимость. Она смогла бы жить без него, как прежде. Может даже у них с Матвеем получилась бы крепкая семья. Ход поморщился как от зубной боли. Нет, он не желал видеть Симу с другим мужчиной. Но факт был налицо. Сима уже доказала, что она может без него прожить. Не звонит, не отправляет сообщения. Сам он боялся воздвигнуть вокруг неё очередные рамки. Она должна принять его, решить для себя, сделать свой выбор без давления. Сама по себе.

Аранс время от времени заставлял Хода возвращаться в реальность, и тот с кислой миной читал очередное прошение. Секретарь решил его сегодня вымотать, Сильнейший даже знал почему. Глаб считал, что тот отлынивал от своих обязательств. Дантэн не стал спорить. Зачем кому-то что-то доказывать?

— После приёма поедешь домой к ларне. Тебе не стоит сегодня ночевать у меня. Ты на пределе, — пояснил Дантэн и почувствовал вспышку обиды Аранса.

Но секретарь так не считал, правда, и спорить не нашёл в себе смелости, слишком серьёзным тоном разговаривал с ним Сильнейший.

Устало потерев глаза, Дантэн отпустил Глаба сразу, как только закончились приёмные часы. Дел было много, но они могли подождать до завтра. Ход сразу же вернулся к себе в особняк, где погрузился в созерцание океана в лучах заката в большой гостиной.

Вот и ещё один день подходил к концу. День без ларны. На душе спокойно. Мир не рухнул, земля не разверзлась и нервы в порядке. Ничего из того, о чём писали предки. Ход не переживал разрыв так буйно, как должен был любой другой атландиец, будь он Сильнейшим или нет. Возможно потому, что знал — Сима не предаст. Не сможет этого сделать. Он верил ей как самому себе. Она могла прожить без него и он без неё. Их любовь не болезнь, а истинные чувства.

Тишину и покой дома нарушил переливчатый звон входящего сообщения. Ход поднял руку с тилингом и прочитал с улыбкой адрес отправителя. Любимая. Но тёмный экран видеосообщения как ветром сдул внутреннее спокойствие атландийца. Почему-то это показалось ему тревожным сигналом, словно Сима попала в беду, хотя её тилинг обязан был оповестить о подобном. Не раздумывая, Дантэн нажал на воспроизведение и гостиную наполнили тихие вздохи Симы.