Книга Грязная страсть, страница 131 – Вера Окишева

Аранка, который оставался внешне безмятежен, но в глазах отражалось напряжение.

— А кто, если не ты? Кто? Обиделась, оскорбилась и теперь мстишь! Да, я назвал тебя недостойной, и теперь ты решила показать мне, что все в Совете директоров недостойные, полны порока.

— Вы меня заинтриговали. Говорите, на всех каналах транслируют грязное бельишко ваших директоров? Нужно обязательно посмотреть. Дело в том, что я очень занятой человек, всё руки не доходят новости включить. Но сегодняшний вечер проведу перед экраном визора.

— Ольга, прекращай. Иначе твоё видео будет следующим.

— Увы, вы не по адресу обратились, президент Браун. Это не я. Хотя, если честно, обидно, что сама до такого не додумалась. Но впредь буду умнее.

— Если не ты, то кто? Больше некому, шия Голдар. И я предупредил, убирай от нас своих шавок продажных, иначе вся Галактика узнает о твоих наклонностях.

— Не стоит мне угрожать, сами пожалеете. К тому же, повторяю, это не я натравила на вас репортёров.

— Ты меня услышала, — закончил президент и отключил связь. Я ещё секунды две буравила взглядом чёрный экран с моим отражением, прежде чем поднять взор на Аранка.

— Кто мог на него натравить репортёров? Это же не мы?

Нет, я сомневалась самую малость, но когда Аранк задумчиво отвёл взгляд и поджал губы, прищурившись, уверилась в невиновности Голдара на все сто. Всё же манаукцы до подобного не опускались. Им проще вызвать на поединок и в морду дать. Я узнала, что на поединках манаукцы выясняли отношения с обидчиками, да и просто решали спорные вопросы по-мужски, так сказать, хотя и женщины не гнушались помахать кулаками. Бить в спину, исподтишка у модифицированных считалось позором.

— Я выясню, — наконец ответил любимый и поманил меня к себе.

— А что будем делать, если президент выставит на всеобщее обозрение видео? — забеспокоилась я о репутации Аранка, на свою-то давно махнула рукой. Сколько ни билась, а постыдное прошлое преследует меня, всплывая в самые неожиданные моменты жизни.

Подойдя ближе к любимому, неожиданно оказалась у него на коленях. Я, наверное, долго ещё буду привыкать к этой порывистости Аранка. Раз — и я уже сижу, два — и уже расстёгнутое платье спускается по моим плечам, а ласковые губы оставляют на коже поцелуи. Три — и я оказываюсь под манаукцем на мягкой обивке дивана. И мне это нравится так сильно, что урчать от удовольствия хочется, выгибаться, особенно когда горячие пальцы пробираются под шёлк белья, проверяя и дразня одновременно.

— Я разберусь с ним, не переживай. Забудь о нём.

Ненасыгный манаукец точно знал эффектный способ, позволивший мне позабыть о президенте и обо всём на свете включительно. Словно ревнивец, он требовательно целовал, заставляя звать его, кричать его имя, распаляя своими откровенными ласками. Да, ему было мало секса на столе, он хотел от меня куда больше, проверял на прочность. Упоительно стонать в голос, запрокинув голову, вцепляясь ногтями в подушку, в кожаную обивку дивана, пошире раскрываясь неспешному, но такому умелому языку, горячим жадными губам и нежным рукам. Голдар довёл до исступления меня очень быстро, самодовольно ухмьшяясь, заполнил пустоту внутри меня, чтобы выкинуть на пик экстаза, нашёптывая слова любви.

Долго приходила в себя, переживая слабость во всём теле, лёжа на груди Аранка, которая медленно поднималась и плавно опускалась, словно укачивала меня.