Книга Два одиночества, страница 12 – Вера Окишева

— Что приказать? — не поняла его рассуждений.

— Прикажи мне тебя отвязать. Ты же стерва, доминант по натуре, хозяйка своей жизни. Ты хоть и боишься, что тебя похитили, но мужчина признался тебе в своей любви. Он слабак, боялся открыться в своих чувствах. Он так давно болен тобой, что решился на отчаянный шаг. А ты сильная женщина, поэтому смело прикажи мне развязать тебя.

Как он чётко расписал мне психотипы героев! Да, именно так я и задумывала. Именно такой я и видела свою героиню, правда, передать это мне не удалось.

Тяжело вздохнув, решилась:

— Развяжи меня.

И вновь я услышала смех.

— Нет, ты просишь и даже умоляешь, а ты должна приказать. Хлёстко, как свист плети, как пощёчина, от которой подчинишься не задумываясь.

— Я так точно не умею, — потрясённо замотала головой.

Было жутко даже представить, что я повышу голос на мужчину. Даже не так, на манаукца!

— Попробуй, Виола. Иначе мне придётся показать тебе что такое хозяин, чтобы ты поняла на примере. Это будет больно, милая.

— Развяжи меня! — выкрикнула я, задёргавшись в путах от представшей перед мысленным взором картины. Я так и знала, что зря поверила этому сумасшедшему. Извращенец! — Слышишь меня? Развяжи!

Горячая ладонь легла на живот, придавливая меня к матрасу в попытке успокоить.

— Нет, Виола, не так. Просто приказ, холодный, равнодушный. Ты должна чувствовать свою власть надо мной. Быть уверенной, что я подчинюсь. Ну же. Прикажи.

— Ты сам-то понимаешь что просишь?

— Я — да.

Я словно воочию увидела его улыбку. Тонкие алые губы с приподнятыми уголками рта. Да, я видела его улыбку в баре и не раз. Он постоянно улыбался, слушая меня. Я разозлилась, и эта злость остудила разум. Я сглотнула, прежде чем открыть рот.

— Развяжи меня немедленно. Это приказ!

— Умница.

С облегчением почувствовала, как чужие пальцы отцепляют мои руки. Волнующий мужской аромат дразняще окутал меня. А от горячего соприкосновения тел, когда он тянулся к моим запястьям, пробило током. Я даже задержала дыхание, растворяясь в необычных ощущениях. Слушала краем уха волнующий голос, а думала совсем не о рассказе, а о том, что мне срочно нужно уединиться и привести своё сердце в порядок.

— Так и напиши. Доминант ничего не объясняет. Просто приказывает и всё.

Я села, резко срывая повязку, сощурилась от света, разглядывая Крума. Точно он. Тот, с кем я вчера пила. Его улыбка, его голос. Рука сама взвилась от злости, которая меня переполняла. Но удара не получилось, альбинос с невероятной скоростью сумел поймать моё запястье и добродушно продолжил наставлять меня:

— Молодец, вжилась в роль. Про пощёчину напиши. Земной мужчина не успел бы среагировать, и это поднимет уважение к героине в глазах твоих читательниц. Поверь, сильная храбрая женщина — вот о ком любят читать, а не о злобной оторве, мстящей всему миру и себе в первую очередь. Договорились?

Я пропустила мимо ушей всё, что он сказал, просто зависла, рассматривая его глаза. Алые, с таинственными проблесками в глубине. Невероятно притягательные, завораживающие. Белые реснички окантовывали веки, завивались и были волшебным украшением не менее колдовских глаз. Почему я никогда не писала про манаукцев? Они же такие завораж… Так, стоп!

Я отстранилась от Крума, проморгалась. Мне казалось, я уже об этом думала. Или говорила? Обалдеть! Вот я пьяница! Нужно завязывать с алкоголем.