Книга Два одиночества, страница 35 – Вера Окишева

— Чего убрать? — не поняла его Виолетта, оглядываясь на нанототоп.

— Члены, — усмехнулся мужчина и подмигнул растерянной землянке. — Их слишком много. Завуалируй.

— В плане их слишком много? Что тебе не нравится в слове «член»! — рассердившись, землянка грозно сдвинула брови.

— Мне нравится, а вот читательницы натуры тонкие, могу и не простить. Так что парочку членов точно нужно убрать. Займись этим и можешь выставить текст на сайт.

Альбинос чуть не рассмеялся, когда вошёл на кухню под звуки настоящего рычания.

— Члены ему не нравятся. Нормальное слово. Фаллосом, что ли, заменить? Феликс?! — крикнула Виола.

Альбинос, разглядывая внутренности холодильника, раздумывая, чем накормить голодную, от того, наверное, и злобную писаку слезливых женских романов, которая не понимала, что портить имидж и распугивать читательниц крепкими словечками не стоило, громко ответил из кухни:

— Фаллос ещё хуже. Плотью замени. Будь нежнее, ты же девочка, — насмешливо закончил Феликс, прислушиваясь к сердитому сопению из гостиной.

— Но это же эротика!

Мужчина усмехнулся, слушая возмущённые вопли землянки. Очень голодная, вон как голосок прорезался.

— Ты не Алана Фреш, а Виола Эйлонская! — с достоинством ответил он ей, доставая нарезанное мраморное мясо в герметичной упаковке.

— Я знаю, как меня зовут, — буркнула за его спиной девушка, и Энтос обернулся.

— Если знаешь, то должна понимать, что твой конёк нежность, а не дрянные словечки, от которых некоторых твоих преданных читательниц выворачивает. Поверь, женщины не любят член так, как мужчины. И они с большим трепетом относятся к своему телу. Поэтому замени парочку жёстких членов на более мягкую плоть.

Виола потупила взгляд и хихикнула, затем подняла взор голубых глаз на манаукца и тихо спросила:

— Интересно, а кто-нибудь, как мы, ведёт подобные разговоры? Член, плоть.

— Думаю да. Неужели ты думаешь, что во всей Вселенной только нас двоих интересуют постельные сцены? Поверь, озабоченных и пошлых людей полно, каждый второй думает о сексе.

— Например, унжирцы, — согласилась с ним землянка. — Я общалась с одним. Так достал своим обменом генами.

Феликс улыбнулся девочке, представив эту картину. У вольных мыслителей своя правда, и смысл их жизни совершенно иной, отличный от других рас ССР.

— Да, ты права. Вот они, я уверен, точно ведут подобные беседы, только в несколько другом ключе.

Глаза Виолы заискрились от смеха, а открытая улыбка заставила сердце альбиноса забиться быстрее. Землянка, развернувшись на пятках, отправилась в гостиную, а манаукец вздохнул, провожая её взглядом. Нужно что — то делать с этой странной тягой. Может, поцеловать её?

Феликс поморщился, осознавая, насколько глупа эта идея. Слишком велик соблазн вовремя не остановиться. Хотя можно и спросить.

— Виола, а ты целовалась с кем-нибудь?

Виола

Вопрос Крума застал врасплох. Я только — только расправилась с лишними членами, а тут тебе новое потрясение. В чём подвох? Он что, мысли мои читал? Как он узнал, что я думала постоянно о его губах, о его улыбке, о его поцелуях? Откуда? Может, он и вправду из этих, из медиумов?

— А к чему вопрос? — робко уточнила я.

От переживания сжала подол юбки, слепо воззрившись на экран нанототопа. Из кухни не доносилось ни единого звука, словно Феликса там нет. И вот когда уже отчаялась услышать ответ, он вдруг решил отозваться: