Книга Два одиночества, страница 36 – Вера Окишева

— У тебя поцелуи скучные.

Что? Что он сказала? Как это скучные? Да он даже не пробовал со мной целоваться, что бы подобное утверждать!

— Что значит скучные?! — возмущение переполняло мою душу. Ещё одно такое высказывание в мой адрес и я точно ему всё лицо расцарапаю!

— Для такого рассказа я имею в виду, — крикнул Феликс, а я сразу сдулась, удивлённо моргнув. — Для девственниц самое оно, а вот для «Плоти» точно не подойдут. Это я так, на будущее. Ты же планируешь в этом рассказе поцелуи?

— Конечно, — немного успокоилась я, понимая, что замечание альбиноса весомое. Нужно не забыть.

— У тебя что дальше по сцене? — продолжил общение через стену манаукец, а я устала кричать и, прихватив планшет, перебралась за кухонный стол.

Альбинос огромным острым ножом на разделочной доске чёткими плавными движениями нарезал мясо безупречно тонкими кусочками и продолжал мне улыбаться, искрил хитрым прищуром.

— Так что потом? — допытывался альбинос, а я пожала плечами.

— Не знаю пока, — недовольно нахмурилась. Повторять сцены не хотелось, да и времени подумать еще хватало. Посмотрю на тематических форумах и сайтах, что-нибудь да придумаю. — Ты мне, Феликс, лучше скажи, а если женщина доминант, то она занимается сексом только сверху?

— Обычно, но это не правило. Просто в такой позе она контролирует процесс.

— А-а-а, — протянула я, делая себе зарубку на будущее. Значит, только сверху. Мне казалось это утомительно — постоянно контролировать процесс. Этак никакого терпения не хватит.

— Доминант всегда контролирует процесс, — зачем-то повторил Феликс, отвлекая меня от правки текста.

— А ты откуда столько знаешь про доминантов и сабов? — вырвалось у меня прежде, чем я подумала. — Ой, прости. Точно, у вас же на планете матриархат. И что, там всё так жестоко?

— Тебе лучше этого не знать, — мягко уклонился от ответа хозяин жилблока, а я вздохнула.

— Прости, язык мой без костей. Вечно говорю, что думаю.

— Это мне в тебе и нравится. Поверь, это лучше, чем лицемерить, — сделал комплимент альбинос, и я приободрилась.

Он первый человек, кто не осуждал меня за мою бестактность. Обалденный мужчина. Жаль, в такого нельзя влюбляться, чтобы потом не страдать при расставании.

Тема для разговоров себя исчерпала, и на кухне воцарилась тишина. Каждый был занят своим делом. Феликс готовил, а я правила текст. Аппетитные ароматы разносились по воздуху, что — то скворчало на плите. Я всеми силами старалась не отвлекаться, чтобы спокойно закончить сцену, как вдруг над самым ухом услышала сексуальный шёпот альбиноса. Да как он умудряется так бесшумно ходить!

— Ты так и не ответила — целовалась с кем-нибудь или нет.

Обернувшись к манаукцу, с превосходством улыбнулась.

— Конечно же да. Мне же двадцать два.

Ой, зря я ему сказала сколько мне лет. Слишком уж сально заулыбался в ответ Крум.

— Тогда заканчивай сцену, и займёмся твоими проблемами с жилблоком.

— Хорошо, — быстро согласилась с ним, украдкой переведя дух.

Я думала, он отпустит какую-нибудь шутку про великовозрастную девственницу. Я к такому уже привыкла. Мои старые подруги давно потешались за мой счёт. Вот только я знала, что на некоторых станциях можно найти и невинных тридцатилетних дев, которые даже не думали смущаться. Сама видела ролик с корейской станции “Юкчи”. Там считалось нормой выходить замуж после тридцати.