Книга Два одиночества, страница 52 – Вера Окишева

— Я вообще-то люблю сильных мужчин, которые любят доминировать.

— Это игра, Виолетта, — несколько раздражённо прошептал Энтос, опустив руки и расслабившись. Виола больше не играла его волосами, а внимательно слушала. — Порой и сильный властный мужчина любит отдаться в руки слабой, но амбициозной стервочке, чтобы она раскрыла свою страстную натуру перед ним, а потом вспороть её сознание, перекроить, перевернуть всё вверх дном, заманить её в ловушку и трахнуть так глубоко и жёстко, чтобы у неё звезды из глаз посыпались, а голос сорвался от экстаза. И, возможно, не одного, — нравоучительно закончил Феликс и полюбовался недоверчивым взглядом Виолы. Он видел в её глазах тень любопытства, азарта и желания.

— Да ну, так не бывает, — вздохнула она потрясённо.

— Как так? — удивился Феликс. Вроде они уже выяснили, что среди них он опытнее и мудрее. Чему она не поверила?

— В таких играх сразу оговариваются роли: или ты дом, или ты саб, иначе это уже обман. И ни о каком доверии речи идти не может.

— Чудо, — усмехнулся Феликс, который подумал, что придётся доказывать Виолетте опытным путём, что женщина может испытывать оргазм многократно. Тут всё зависело от опыта мужчины. Но землянке опять удалось его позабавить. — Ты же понимаешь, что никто черты не переступает? И каждый игрок желает удовлетворить партнёра максимально полно, чтобы самому получить наивысшее наслаждение. Так и Доминика играет Максом, чтобы насладиться его экстазом. Поверь, доминант может удовлетвориться одним лишь зрелищным оргазмом саба.

— Меня часто преследовал вопрос почему доминанты обычно одеты, — шепнула Виола, опершись животом о грудь Феликса. Одной рукой она продолжала играть его волосами, то сжимала их, то отпускала. А пальцы другой руки гладили его подбородок, медленно подкрадывались к губам, с которых девушка не сводила горящего желанием взора.

— Да, игра в не том, чтобы трахнуть тело, а в том, чтобы поиметь мозг. Это больше психология, чем секс.

— Только им обычно всё и заканчивается.

— Секс, боль, сон, еда — есть еще много других естественных потребностей организма. Трахни меня, — попросил Феликс, крепко сжав бёдра Виолетты, и чтобы она не успела испугаться, резко опустил её себе на колени.

— Чего? — жалобно переспросила с несчастным видом землянка, и Феликс, закатив глаза, поправился, вновь жарко прошептал:

— Трахни меня, Доминика.

— А-а-а, — понятливо протянула Виола, ровным счётом не поймавшая мысль манаукца. — Я вдруг подумала, что ты по-настоящему хочешь, чтобы мы сделали это.

— А кто тебе сказал что не хочу?

— Хочешь? — шёпотом уточнила писака женских романов, явно прикинув в уме пути к отступлению.

— Разве не чувствуешь? — Феликс указал взглядом вниз, туда, где соприкасались их бёдра, и тихо рассмеялся, когда девушка покраснела от стыда.

— Не смешно, — проворчала она, а мужчина расплылся в улыбке.

— Почему же, мне смешно. Ты так посмотрела, словно у меня в штанах монстр какой затаился, и так расстроилась, когда никого не обнаружила.

Альбинос гордился собой, контроль его не подвёл, зато предал Виолетту. Она заёрзала на коленях Энтоса, собравшись слезть, но он покачал головой, сжал сильнее её за талию.

— А теперь о главном, с чувствами разобрались, переходим к практике. Виола, милая моя, то, как скакала Доминика на Максе, могло плохо кончиться для бедного малого. У него член всё же живой орган и не из железа сделан. Нельзя так скакать на нём. — Мужчина плавно стал покачивать девушку, которая боролась с ним, желая освободиться. — Вот так, взад-вперёд, чтобы не слететь от перевозбуждения. Взад-вперёд, — покачивал Виолу манаукец и любовался на то, как она всё сильнее краснела.