Книга Командировка в Амазонию, страница 91 – Вера Окишева

— Митя, как ты можешь такое говорить! — одернула я его. — Она в своем праве! Ей же практически всё тут принадлежит. Понятно, что она хочет проценты с прибыли.

Рыжик предусмотрительно закутал меня в одеяло, а сам разлегся рядом, преданно следя за мной. Ну, вот зачем он так со мной, зачем? Прижимая крепче одеяло к груди, я от смущения покраснела. Это была какая-то изысканная пытка: мучить меня своим обожанием.

— Митя, перестань, — попросила я, уже не зная куда глядеть, лишь бы не на него.

— Что перестань, Аглаида Федоровна? — издевался надо мной рыжик.

— Смотреть на меня перестань, — уже рычала я на него.

— Аглаида Федоровна, ты жестокая. Как я могу не смотреть на тебя? Ты же прекрасна, — заливался соловьем этот Казанова, ещё и голову положил мне на колени.

— Да какая я красивая! — взвилась я. — Волосы вечно дыбом стоят, зелёная и страшная от похмелья.

Митя от такой отповеди сел и прижал меня к себе. Пару раз я дернулась, не желая, чтобы меня жалели. Но мужчина был неумолим: не отпускал, ласково нашептывал на ушко и нежно гладил по голой спине.

— Ну что ты такое говоришь, Аглаида. Ты очень красивая, и кожа у тебя не зелёная, а очень благородного белого цвета. Ты же, как куколка фарфоровая — очень нежная и хрупкая.

— Я жестокая и эгоистка. Ты сам говорил, — напомнила я ему.

— Аглаида, ну пошутил я, пошутил. Сама же знаешь, шутки у меня глупые. Прости, я никогда о тебе так не думал, честно.

Матрац ощутимо зашевелился от того, что к нам присоединился второй рыжик. Волнительные поцелуи неожиданно обожгли холодную кожу спины. Я млела от того, как Тарас поднимался всё выше, плавно переходя на плечи и шею, ища самые чувствительные места.

— Аглаида, ты самая желанная, любимая. Перестань реветь, хочешь, я Мите в глаз дам, чтобы за словами своими следил? — предложил Тарас вкрадчивым шепотом.

— Нет, — выдохнула в ответ.

— Тогда не плачь, — услышала я и дернулась, когда рыжик прикусил мочку уха.

Митя завладел моими губами, проникая языком. Вот к такому я была не готова и хотела оттолкнуть его от себя. Только сопротивление моё ни к чему хорошему не привело. Возмущенно вскрикнула, когда руки завели за спину, связывая. Крик потонул в поцелуе Мити, который всё больше распалялся. Его руки блуждали по моему телу, вызывая трепет и желание. Теряя разум, пыталась хоть как-то сопротивляться парням. Даже укусила Митькин язык. Только эффект был обратный. Рыжик сладострастно застонал и, больно дернув за волосы, заставил разжать зубы.

— Аглаида, маленькая шалунья. Я знал, что ты страстная, знал. Любимая моя.

— Моя любимая, — вторил Тарас.

А я путалась, чего во мне больше: страха от напора рыжиков или возбуждения, которое разрасталось, унося здравый смысл.

Задохнулась, когда сосок слегка прикусили, а потом медленно облизали языком. Нежные поцелуи в губы сильно контрастировали со страстными, которые терзали груди.

Резкие гудки раздали в комнате. С трудом сообразила, что это могло быть.

— Алле? Да, мам. Что? Уже прилетела? Ну, ты же, мамуля! Надо было предупредить заранее. Нет, нет, конечно, встречу. Жди, никуда не уходи, — услышала я, как Тарас разговаривал по телефону.

Меня он не опускал, и я неудобно лежала на нем, спиной ощущая кое-что твердое и влажное. Митя недовольно хмурился, следил за братом. Хоть от грудей моих отстал, а то они уже болезненно ныли.