Книга Кащей и Иван, страница 15 – Вера Окишева

Иван тяжело вздохнул, признавая правоту Кощея. Даже сейчас сложно было Иванушке признать любовь Волка. Сложно, но можно.

— Тяжело на душе за них. Неправильно всё это.

— Жизнь такая.

— Да разве это жизнь! Любить и не иметь возможности быть с любимым? Не жизнь это.

— А если любимый не принимает твою любовь? А если отвернется, боясь людского осуждения? Как же быть, Иван? Если ты руки протягиваешь, а любимый в страхе убегает, хотя сердцем любит?

— Недостоин такой человек любви, Кощей. Разве неясно?

— Любви не прикажешь. Ты же никогда не любил, Иван, и не понимаешь, о чем говоришь.

Смутился юноша, не зная, что ответить. Да, не любил он никого еще. Но и видеть, как огорченно на него смотрел Кощей, было тяжело. Встал он, потерянно осмотрелся и тихо произнес:

— Я не любил. Ты прав, — и развернулся к выходу.

Боль сковала его душу. Ведь Иван не раз заглядывался на влюбленные пары, не раз с завистью провожал их взглядом. Он хотел найти свою зазнобу, такую же скромную, как Василиса, красивую и влюбиться. Но сердце было глухо ко всем. Оно ровно билось всегда, только рядом…

Иван испуганно повернулся и ахнул, отшатнувшись. Кощей стоял так близко за его спиной. Близко и, не мигая, сверлил его взглядом черных как ночь глаз.

— А я люблю, Иван. Всем сердцем и душой люблю, — тихо произнес Бессмертный, резко склонился и урвал поцелуй с приоткрытых губ юноши.

Добрый молодец замер, переживая случившееся.

— Я люблю тебя, Иван, — признался Кощей, осторожно обнимая юношу. — Всегда любил и ждал нашей встречи.

Иван часто заморгал, пребывая в ступоре. Мозг отказывался принимать информацию, тело не слушалось, охваченное нестерпимым огнем. Столько лет он мечтал о том, чтобы его полюбили. И вот сейчас его нежно целует тот, с чьих уст срывается ласково его имя.

Иван мелко задрожал, удивляясь своей реакции. Это не было противно, когда тебя целует другой мужчина, это было очень чувственно. И Иван запаниковал, понимая, что теряет над собой контроль. Всё в нем кричало от страха, что он позволяет себя целовать. Но ужас от неизведанного, но запретного, манил приоткрыть дверцу. Позволить показать то, о чем так мечтал юноша столько жизней подряд. Мечтал и не находил, потому что терял это, самолично убивая.

Оттолкнул Иван от себя Кощея, пораженный мыслью, что счастлив. Счастлив, что узнал о его любви.

— Так нельзя, — судорожно выдохнул юноша и сбежал.

Впервые трусливо сбежал от Бессмертного, который стоял перед захлопнувшейся дверью и улыбался. Облизнув губы, Бессмертный спрятал довольную улыбку, вернулся на кровать, растянувшись на ней, сладко потянулся.

— Ванюша, — прошептал он в темноту, которая накрыла каюту. — Волк, иди, проследи за ним. А то, как бы за борт не прыгнул.

— Выполню, Ваше Величество, — отозвался незримый зверь Кощею.

Улыбаясь, Бессмертный прикрыл глаза, вспоминая испуганные голубые глаза и приоткрытый рот, такой манящий и соблазнительный.

— Любимый…

А Иванушка стоял на носу корабля и никак не мог успокоиться: щеки горели, губы пылали, а сердце в груди заходилось. Юноша всё никак не мог выкинуть из головы слова Кощея, ведь столько в них было тоски и боли. Стыдно было Ивану за то, что он — причина этой боли. Слова Бессмертного в голове так и крутились о любви и о том, что бежит любимый.