Онлайн книга «Берсерка»
|
И уплыл. Торвейг долго стояла на берегу вместе с Гуннхильд, до тех пор, пока полосатые паруса не скрылись на горизонте. Впрочем, сыновей Рагнар тоже оставил дома и часть хирда оставил. Вик обещал быть коротким, к зиме вернутся. Шли осенние дни, похожие один на другой. Торвейг и Рансу каждое утро вставали на рассвете и шли к морю. Торвейг раздевалась донага и входила в обжигающе холодную воду, плавала и ныряла, потому что берсерка не должна бояться холода. Рансу ждала на берегу, кутаясь в плащ, зевала, терла глаза кулаком. Финка помогала дрожащей Торвейг натянуть одежду на мокрое тело, и девушки во весь дух мчались обратно. Как всегда, Рансу отставала. Торвейг все свободное время проводила во дворе, упражняясь с оружием. Мечу она предпочитала старый тяжелый топор, который отыскала в оружейном доме. Держала его сначала двумя руками, потом стало получаться одной. С ладоней не сходили мозоли, но Торвейг это не тревожило, скорее даже радовало. Лезвие топора тускло посверкивало синеватой сталью. Немногие из отцовских воинов могли принять на щит удар берсерки, а из юношей против Торвейг рисковал выходить только Торгрим, кузнецкий сын. Он проигрывал три боя из четырех, но раз за разом поднимался и шел прямо под удар топора. Такое упорство страшно злило Торвейг: всем было ясно, что она, берсерка, лучше, почему же Торгрим никак не хочет этого признавать? Дочь Рагнара не жалела своего товарища, стараясь ударить его посильнее, но парень не сдавался. Раз Торгрим даже выбил топор у нее из ладони, вокруг закричали, Торвейг еще ни разу не выпускала оружия из рук! В ярости девушка ударила ногой в нижний край щита Торгрима, рывком наклонилась за топором, кузнец наступил на рукоять. Щит разбил ему губы, Торгрим жутковато ощерил зубы в кровавой улыбке. Торвейг двинула ему кулаком в лицо, но парень толкнул ее щитом и сам бросился сверху, выпустив меч, сбил с ног. Торвейг ударила Торгрима коленом, он в ответ вывернул ей руку, вынуждая закусить губу от боли. Растащил их Олаф, один из хирдманнов Рагнара, оставленный в Винтерхейме залечивать досадную рану: на охоте Олафа угораздило свалиться с коня и сломать ногу, он не пошел в поход и злился на всех вокруг. Воин закатил Торгриму такую затрещину, что у того зазвенело в голове. Вздернув парня на ноги, Олаф занес руку для нового удара: — Смотри, с кем дерешься, сопляк! Торгрим, утирая разбитые губы, круто повернулся, сплюнул и пошел прочь. Торвейг медленно поднялась, пригладила растрепанные волосы. Ей не надо поблажек! Рука болела, на глазах закипали обидные слезы. Не хватало еще разреветься при всех! Хотелось убить Торгрима, вцепиться ему в горло, разорвать на части, все кости переломать… зуб она ему, похоже, вышибла, а может, и два… никто еще не сбивал Торвейг с ног. Жалели? Дрались не в полную силу? Да нет, не может быть. А этот, щенок! Торвейг прислушалась к себе: не накроет ли берсерочье боевое безумие? Зажмурилась, постояла… нет, ничего. Но ярость никуда не делась. Он даже не воин, он кузнец, и воином не будет, будет всю жизнь гнуть спину над наковальней и махать молотом, никогда не ступит на палубу драккара, не ощутит на лице соленый ветер, что пахнет боем и кровью, дальними странствиями и славой… и в Вальгаллу уж точно не попадет, туда отправляются лишь те, кто умер с оружием в руках. Торгрим будет ковать оружие и доспехи для воинов, хирдманнов и ярлов. Для таких, как Рагнар, Виглаф и Вигмарр. Для таких, как Торвейг. Незавидная судьба, что и говорить! А она, Торвейг, еще дружила с ним, постоянно пропадала в кузнице… Было больно, чего уж там. Оставалось надеяться, что Торгриму досталось еще сильнее. |