Книга Берсерка, страница 5 – Наталья Петренко

— Эй, Торвейг! – закричали сверху.

Близнецы Рагнарссоны спускались к реке. Торвейг, в общем, ладила со своими братьями: они иногда дарили ей украшения, рассказывали интересные истории, но проводить время предпочитали, как в детстве, с Мерет.

Виглаф и Вигмарр стояли в одинаковых, чуть напряженных позах, перенеся вес тела на правую ногу. Руки у обоих лежали на рукоятях мечей. Торвейг стало смешно: они ее боятся, сыновья Рагнара, молодые волки севера, вон, опоясались оружием, снарядились, будто в битву.

— Как ты это делаешь? – спросил Виглаф. Он был разговорчивее брата, да и нравом полегче. – Ну, становишься берсеркой? Этому можно научиться? Нам бы пригодилось!

Торвейг задумалась: можно ли? Да нет, вряд ли.

— Не получится, – подала голос Рансу. – Это от богов.

— Тебя забыли спросить, рабыня, – оборвал ее Вигмарр. Брат бросил на него предостерегающий взгляд, увидев, как нахмурилась Торвейг. Вигмарр презрительно скривил губы, но ничего не сказал.

— Тебе, Торвейг, все дороги открыты, – примиряюще улыбнулся Виглаф, разведя руками. – Хочешь, учись биться, слова никто поперек не скажет, я думаю. Теперь. Разве что отец.

— Кто ж меня учить будет… – вздохнула Торвейг.

— Сами научим – если захочешь. – Он ткнул брата в бок.

Вигмарр угрюмо кивнул.

— Может, я не прав, – заключил Виглаф, потрепав Торвейг по макушке, как он это всегда делал, когда сестра была маленькой, – но берсерк должен знать, где у меча рукоять.

— Я берсерка, – сказала Торвейг. – Я научусь!

Потом они пошли в кузню. Эгиль с Торгримом не видели, что произошло во дворе, но им передали, как водится, преувеличив.

— Это правда, что ты всех людей Сигвата-ярла положила? – возбужденно блестя глазами, спросил Торгрим, выкатившись из-за наковальни. – А, Торвейг?

— Ничего подобного! – возмутилась девушка. – Все живы и… почти целы. Я берсерка! Эгиль, ты слышишь?

— Слышу, – невозмутимо отозвался одноногий кузнец. Он прохромал в угол, напился из глиняного кувшина, вытер седую бородищу, что доставала ему до середины груди.

— Я буду учиться драться! Как Скади-лыжница!

— Тоже можно. А для чего?

— Как для чего? В поход пойду с отцом… если возьмет, конечно. Моя матушка тоже сражалась!

— Смотри, Торвейг. – Эгиль указал на наполовину выкованный клинок. – Что это?

— Меч. Будет скоро.

— Правильно. Скажу больше, это будет очень хороший меч. Руду для него брали в болоте, она пролежала там сотню лет, а может, и две сотни. Клинок из такого металла не стыдно носить любому ярлу. Меч будет острым, сможет рассечь любую броню, и ему, наверное, дадут имя. И только от человека зависит, будет ли это имя славным. Этот меч может добывать хозяину славу в честном бою. А может разить в спину, убивать детей и стариков, умножая горе и слезы. Ты, Торвейг, как тот меч. Я давно живу на свете, но мало хорошего слышал про берсерков. И еще никто из них не дожил до старости. Решать тебе.

— Я уже решила! Я стану славной воительницей, как те, про которых поют скальды. А после смерти сяду за стол в Вальгалле! Рядом с великим Одином!

— Девочек не пускают в Вальгаллу! – встрял Торгрим.

— А вот и нет!

— А вот и да!

— Валькирии же там есть? Они женщины!

— Ой, гляньте на нее, добрые люди! Валькирия рыжая! – Торгрим залился смехом.

Торвейг бросилась на него, повисла на плечах, ребята покатились по полу кузницы. Завязалась дружеская потасовка. Рансу смирно сидела у двери, обхватив колени руками.