Книга Из бездны к звездам, страница 17 – Сэм Альфсен

Значение имеет то, что ты делаешь изо дня в день.

И в этом Син был самым постоянным и непоколебимым человеком в мире. Если скалу со временем точили дожди и ветра, то его ничто не могло пошатнуть.

Его внутренняя суть была девственно-чиста, как у новорожденного ребенка. Он не завидовал, не обвинял других, не обижался, не хотел многого, но и не отказывался от того, что у него есть.

Его внешняя сложность и внутренняя простота так притягивали Нуску, что лекарь мог наблюдать за этим человеком часами. Нуска любил его так, как люди могут любить короля или духов.

Но Син ненавидел себя. И в этом состояло их главное и единственное разногласие.

Нуска хотел спасти Сина, а Син желал пожертвовать собой.

Первым желанием Нуски было – выбежать вперед, рассказать, как ему было тяжело. Расспросить, как дела у Сина. Но…

«Он не расскажет, как у него дела. Он расскажет, как дела у Скидана».

Взгляд Нуски потемнел, сердце забилось медленнее. Казалось, вот-вот – и оно остановится навсегда.

«Если твое сердце остановится, я запущу его вновь».

«Я защищу тебя».

«Ты – тот свет, что озарил мою жизнь».

Глупые и беспечные слова Сина имели столько же смысла, сколько звон разбивающихся о камень капель. Как тихий стук воды эхом разносился по пещере, так и в голове лекаря, не замолкая, звенели заявления эрда.

Нуска развернулся и очень тихо побрел прочь. Он успел заметить, что Син внимательно изучал надписи на стенах, а также делал пометки в своей записной книге. Видимо, он пришел сюда, чтобы узнать что-то новое о драконах.

Он не заботился о Нуске и не искал его.

Как долго можно пытаться поймать звездный свет, то и дело проскальзывающий меж пальцев? Если цель звезды – освещать путь, а не упасть в твои ладони, то вам никогда не суждено встретиться.

Нуска вернулся в первую пещеру, где совершенно спокойно дрых Оанн. Несмотря на терзающие голову мысли, лекарь быстро уснул, провалившись в темноту. С тех пор как Нуска потерял способность использовать дэ, он не видел сны. Каждую ночь его накрывала с головой черная волна, а утром он открывал глаза и судорожно втягивал воздух, как только что очнувшийся после кораблекрушения моряк.

Они завтракали. Оанн смог раздобыть птичьи яйца, которые они поджарили на костре возле пещеры и теперь уплетали с черствыми лепешками, сохранившимися со времен побега из Хаваны.

Только вот Нуска был тихим и поглощал пищу с таким незаинтересованным видом, что Оанн успел разволноваться. Мальчишка тут же присел рядом и стал внимательно ощупывать Нуску.

— Господин Нуска, что-то болит? Что случилось? Скажите, не молчите. Если вы ранены, то нам нужно как можно скорее разобраться с этой проблемой. Нельзя тянуть. Мы не в Хаване и не в городе – даже маленькая рана может вызвать много проблем.

Нуска посмотрел на Оанна как на дурака и ответил:

— Все в порядке. Спал плохо.

— Но это ложь, – нахмурившись, ответил Оанн.

— Ага, так и знал, что ты используешь на мне свой навык.

— Я помню, как вы мучились бессонницей первые месяцы в Хаване. Да, я использую свой навык, но только для того, чтобы вы крепче спали. Лучше скажите, где…

— …я был вчера?

Оанн опустил взгляд. Большую часть времени он выглядел не лучше побитого щенка. Если он делал все на благо господина – на него кричали. Если он ничего не делал, то господин оказывался при смерти. Если Оанн хоть на секунду терял бдительность, то… господин исчезал, а затем они обращались в бегство, чтобы справиться с последствиями действий этого господина.