Книга Из бездны к звездам, страница 58 – Сэм Альфсен

Нуска опустился на колени вслед за всеми. Как бы ему ни хотелось плакать – слез больше не осталось. Как вдруг… маленький красный цветок, кружась, упал Нуске прямо на колено. Лекарь нахмурился, потыкал его пальцем, а затем… цветок развернулся, став маленьким пергаментом.

Нуска расправил его, прочитал письмена, начертанные чуть ли не кровью… и только тогда заплакал. Он улыбался, закрывал лицо руками и плакал. Ему не хотелось, чтобы кто-то видел его улыбку: все-таки он на похоронах… хоть и ненастоящих.

«Дорогой Нуска,

я просто малодушно сбежал. Однако ты можешь счесть это и за мою смерть. Я не хочу быть главным сурии огня, я не хочу жить во дворце, я больше никогда не хочу убивать. Я даже не хочу убивать дарвельцев или Тиаму.

В тот момент, когда ты будешь читать это письмо, я буду уже на корабле в Сонию. Пожалуйста, не ищи меня. Я хочу забыть о своей прошлой жизни, я ненавижу Гирру Герье, ненавижу свое имя и свой род.

Я действительно слишком долго думал о том, чтобы закончить все самоубийством. Но я нашел другой выход.

Я буду трусом. Живым и свободным трусом.

Если вдруг ты окажешься в Сонии и тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, то я взял себе имя дяди. Теперь меня зовут Галан. Просто Галан.

Я надеюсь, что… до встречи в следующей жизни».

Нуска с трудом дождался конца церемонии. Как только подали спиртное, он стал напиваться, как в последний раз. Однако даже в таком состоянии он никому не выдал правду. Игнорируя все, что говорит Оанн, Нуска развалился у костра и смотрел, как языки огня лижут небо, как искры летят, а дым поглощает кислород. В этот момент Нуска мечтал. Он мечтал о том, чтобы Син тоже бросил все и сбежал. Чтобы он оставил на произвол судьбы страну, друзей, даже его, Нуску, и сбежал куда глаза глядят. Туда, где его никто не знает, туда, где от него ничего не ждут. Туда… где он будет свободен от оков своего имени.

«Гирру, я… так восхищен твоей трусостью. Я молю духов о том, чтобы ты был счастлив. Чтобы ты жил и никогда больше не вспоминал о Скидане».

Наконец Нуска тяжело вздохнул и поднялся. Поймав на себе обеспокоенный взгляд Оанна, лекарь лишь кивнул и молча направился в сторону своего временного обиталища – камеры. Ему разрешили выйти лишь на время похорон.

Стоило Нуске, растолкав толпу, выйти с главной площади и направиться в сторону тюрьмы, как из переулка шагнула фигура, укрытая черным плащом. Увидев, как в темноте загорелись два голубых глаза, Нуска лишь махнул Оанну рукой и сказал:

— Отправляйся вперед меня.

— Господин Нуска, сейчас не лучшее время, чтобы разгуливать…

— Кто мы такие, чтобы перечить воле самого эрда? – с усмешкой парировал Нуска и уверенно направился к Сину.

— Нуска.

— Эрд, – с улыбкой поздоровался лекарь.

— Не мог бы ты составить мне компанию? – неуверенно спросил властитель Скидана.

— В чем угодно, эрд, – снова кивнул Нуска, а затем взялся за локоть Сина и повис на нем.

— Я просто хочу, чтобы ты был рядом… – снова пробормотал он, а затем замолчал, видя, что Нуска слишком пьян, чтобы вникать в суть.

— Об этом даже не нужно просить.

Вдвоем они вышли за пределы города, спустились вниз по склону, пересекли поляну и поднялись к лесной опушке. Здесь, на краю склона, росли груши, что сводили с ума одним своим ароматом. Лепестки цветов запутались в волосах двух мужчин. Казалось, утопающий в гари город остался далеко-далеко.