Книга Из бездны к звездам, страница 59 – Сэм Альфсен

Звезды загорались, освещая дорогу. Син остановился, как только они подошли к густым зарослям можжевельника.

Сначала Нуска услышал топот, а затем увидел, как из густой чащи вылетел зверь Сина – белый волчак. Волчи прильнула к своему хозяину, а он ласково гладил ее по спине.

Наконец Син заговорил:

— Мне… придется расстаться с Волчи. Она больше не в безопасности рядом со мной. Никто и ничто рядом со мной… – Син не договорил, помолчал несколько секунд, чтобы взять себя в руки, а затем продолжил: – Волчи – моя семья. Возможно, я больше никогда не встречусь с ней. Я бы хотел, чтобы ты был рядом.

Нуска непонимающе уставился на Сина. Он не мог взять в толк…

«Зачем ты это делаешь? Зачем ты разбиваешь себе сердце? Зачем ты делаешь себя несчастным? Ты правда веришь в то, что от твоего горя всем существам вокруг достанется больше радости?»

Но Нуска не решился задать хотя бы один из этих вопросов вслух.

Син наклонился, прислонившись лбом ко лбу волчака. Казалось, они разговаривали. Через несколько минут Волчи вскинула голову и лизнула эрда в лицо, а затем развернулась и бросилась в лес.

Зверям не нужно чье-либо позволение, чтобы быть свободными.

Син стоял как изваяние. Ни эмоций на лице, ни слов. Нуска подошел и обнял эрда. Так продолжалось несколько минут. Лекарь не выдержал затянувшегося молчания и спросил:

— Что она сказала?

— Сначала она отказалась уходить. Я ответил, что она должна сделать это ради своих будущих щенков. Что я не волчак, моя жизнь коротка, я умру раньше, чем она.

— Тогда…

— Она ответила… что я навсегда останусь ее щенком. И что у меня сердце настоящего волчака.

Син не плакал, но его глаза были красными. Нуска кожей чувствовал те иглы, что сейчас впивались в сердце эрда.

Сдерживая дрожь в голосе, Нуска лишь крепче обнял эрда и сказал:

— Син, поплачьте. Расскажите все, что у вас на душе.

— Я не могу.

— Можете. Я не смотрю на вас. Никто не увидит и не узнает. Просто говорите обо всем, что приходит вам в голову.

Вдали кричали совы. Нуска слушал шорох травы, шелест листвы и биение сердца Сина, пока наконец не раздался шепот:

— Нуска, я… не знал отца. Он желал моей смерти. Я искалечил собственную мать, когда родился. Тогда в Рире… я не сказал ей правду не потому, что хотел быть праведным в ее глазах. А потому, что она бы не пережила этого. Всю жизнь она мучилась и искала оправдание своим мучениям. Она хочет верить, что страдала ради того, чтобы великий правитель появился на свет. Но правда в том… что у страданий нет оправдания. У страданий нет цели. Ничто не может оправдать одну искалеченную человеческую жизнь. Даже будь я и правда великим и праведным эрдом, моя мать все равно страдала зря. Ведь страдания просто существуют.

— Это так, – еле слышно ответил Нуска и зажмурился, сдерживая слезы.

— Волчи же… моя вторая мать. Никому, кроме тебя, я не говорил об этом. Все считают ее моим любимцем, верховым зверем, но для меня она… мать. Она кормила меня, оберегала, растила как своего щенка. Я не могу подвергать ее опасности. Но, Нуска, мне так больно… Словно теперь в целом мире мне больше не на кого положиться, словно…

Син закусил губу и замолчал. Нуска чувствовал, что эрд дрожит, но продолжает сдерживать слезы.

— Син, если вы не хотите плакать, то я сделаю это за вас.