Книга Из бездны к звездам, страница 98 – Сэм Альфсен

— Этот еще дышит! У кого-то есть идеи?! Эй, ты!

— Я?! Я-то что?!

— Ты морской бог или кто?! Ты же путешествовал с Нуской, так предложи что-нибудь!

— Так ведь он сумасшедший. Он и меня несколько раз чуть не убил на корабле…

— Ну а почему не убил? Я бы на его месте не сомневалась ни на секунду.

— Хм, думаю… попробуйте погладить его по волосам. Один раз меня это и впрямь спасло. А теперь, дорогие друзья-скиданцы, прощайте!

— Трус, – плюнула ему вслед Вильна.

Нуска все это время крепко держался за запястье Сина, переливая в него все, даже собственную жизненную энергию. Ему было страшно. Так страшно, что в какой-то момент затряслись руки. Так страшно, что он стал задумываться… если ничего не выйдет, то, может, как и Маре, ему стоит…

Глаза Сина вдруг приоткрылись, но на этот раз он не мог говорить. Видимо, вторая пережитая смерть… нанесла ему непоправимые повреждения.

— Син… Син… Я лечил так много людей… без рук, без ног, с проткнутыми легкими, сердцем, желудком, пробитыми насквозь органами, но… ни один из тех людей так не желал смерти… ни один…

Бессилие. Абсолютное бессилие. Неужели есть то, что нельзя вылечить светлой дэ? Неужели к тому моменту, как Нуска начал лечение… уже было слишком поздно?

Что, если… Нуска раз за разом будет возвращать его к жизни, а Син раз за разом будет умирать?.. Что делать, если Нуска заберет всю светлую дэ с континента, а Син так и не исцелится? Что делать, если Нуска… уничтожит всю жизнь в этой вселенной, но Син все равно умрет?

В какой-то момент Нуска понял, что не может дышать. Он часто вдыхал, но кислород так и не поступал в легкие. Глаза застлали слезы. Все еще кровоточащие раны уже не болели. Ничего не болело, ведь он и не ощущал ничего, кроме безграничного отчаяния.

И лекарь пришел в себя, лишь когда ледяная рука вновь прикоснулась к его волосам. Невидящий взгляд Сина был таким мягким, а его губы вновь слегка изогнулись в улыбке…

Нуска думал, что у Сина уже не осталось сил. Однако эрд был иного мнения на этот счет. Кажется, он догадался, что умирает и что Ранри так и не сможет прийти к нему на выручку, а потому…

Син вдруг поднял вторую руку, блеснули его длинные драконьи когти, а затем… резким движением вспороли его собственную грудь. Нуска закричал, да так, что затихли все.

И под этот крик, полный боли, отчаяния, ненависти ко всему… Син зажмурился и с усилием и хрустом вырвал из своей груди сердце.

Он протянул его Нуске, словно это был прощальный подарок.

Это черное, частично окаменевшее, подобно драконьему, сердце явно было деформировано под нагрузкой дэ. Это сердце обливалась черной кровью и было облеплено бляшками из сгустков темной дэ.

Нуска не мог оттолкнуть руку Сина. Не мог взять и бросить его сердце в грязь. Он принял его, а оно… билось отчаянно быстро прямо в его руках. Но он понимал, что это ненадолго.

Не желая дожидаться момента, когда сердце окончательно перестанет биться, Нуска… приложил его к собственной груди. И, как и драконье сердце Тиамы, оно медленно погрузилось внутрь.

Даже сердце Тиамы, наполненное тысячелетней тоской, обидой и горечью, не было так тяжело, как сердце Сина. Нуска никогда не испытывал такого.

Самым невыносимым чувством оказалось… чувство вины.

Из глаз Нуски хлынули слезы. Он понял. Он наконец понял.