Книга Раб и меч, страница 170 – Сэм Альфсен

— Он попросил передать это тебе.

Нуска нагнулся и аккуратно развернул ткань. Сердце забилось быстрее, чем в пылу битвы, а затем его будто прищемило дверью.

Ошибки быть не могло. Прекрасные агатовые ножны, а в них… такой же сверкающий чёрный клинок с маленькими розами и шипастой ветвью, оплетающей рукоять.

Это был меч Сина.

У Нуски в голове стало пусто. Девственно чисто. Он не мог даже предположить, каким образом меч оказался здесь. Он не мог догадаться, что это за девочка. Ни один довод не звучал достаточно логично, ни одна попытка угадать не увенчалась успехом.

Если меч здесь, значит, Син жив. Но если меч здесь… то где его владелец? Разве он не должен быть сейчас на поле боя и орудовать этим самым мечом? Зачем он отдал его?

Пока Нуска пытался вернуть себе способность говорить, двигаться и дышать, девочка коротко поклонилась и сказала:

— Тогда я пойду! Передай скиданцам, чтобы отступали! Дарвель больше не будет лезть в ваши дела!

— Да что такая малявка, как ты, может об этом знать?! Какие гарантии ты можешь дать?! Ты всего лишь ребёнок!

— Но… моя мама так сказала, – обидевшись, ответила она.

— Твоя… мама?

Наконец мысли в голове зашевелились. Наконец Нуска стал о чём-то догадываться… Но прежде чем все кусочки мозаики в голове легли на положенное место, девочка ответила сама:

— Да. Моя мама. Тиамат, императрица Дарвеля. А теперь, прости, я пойду. Меня ждут к ужину.

Девочка помахала рукой и… её вдруг окутал белоснежный вихрь. Ветер поднялся такой, что Нуска отлетел к соседнему дереву, но так и не выпустил из рук ножны.

На месте, где стояла девочка… появился белый дракон размером с приличный двухэтажный дом. Она явно была мельче Тиамы, но уже могла раздавить парочку скиданских отрядов, просто опустившись на них сверху.

Это внушало страх. Нуска знал, что, даже воспользовавшись хлыстом и мечом Сина, он не сможет одолеть дракона. В древние времена люди побеждали драконов хитростью, с помощью уловок и ловушек. Лишь Энлиль мог вступить в схватку с драконом и выйти победителем, потому что доподлинно знал все их слабости.

Но Анту не стала нападать. Взмахнув крыльями, она подняла настоящую снежную бурю, а затем взмыла над лесом с чудовищным рычанием.

Если Нуске снился кошмар, то было самое время проснуться. Но снег болезненно жёг холодом. Лес горько и одновременно сладко пах хвоей. А меч в руках лежал тяжело и крепко.

Нуска сжимал меч, пока не побелели костяшки, а затем шёпотом спросил:

— Риннэ… как это случилось? Как ты мог оставить своего хозяина прямо в логове врага? Риннэ, почему ты молчишь? Риннэ…

Нуска воткнул меч в землю и прижался к нему лбом.

Больше всего пугало незнание. Син явно направился прямиком к Тиаме в лапы, но зачем-то оставил свой меч Нуске. Он хотел… чтобы Нуска вернулся домой.

С нечитаемым выражением лица лекарь побрёл обратно в лагерь, но, вернувшись, увидел не мирно спавших в своих палатках солдат, а уже одетых в доспехи и собранных в путь скиданцев.

— Генерал Нуска, вас искала главнокомандующая Вильна! – тут же выдал первый попавшийся солдат.

Нуска помчался к Вильне, но то, что он услышал…

С хмурым лицом главнокомандующая впустила его в свою палатку. И, стоя к Нуске спиной, сказала:

— Син проиграл.

— Ч… что?

Для Нуски это звучало как: небо и земля перемешались, рыбы научились летать, а мухи теперь живут под водой.