Книга Раб и меч, страница 189 – Сэм Альфсен

Ему больно. Ему одиноко. Ему страшно. Ему так страшно, что каждое пробуждение было невыносимо.

— Всё… что я бы хотел…

Син свалился в грязь. Он снова увидел своё отражение в луже, но ударил по нему рукой.

— Вы, духи, создали меня чудовищем! Вы хотели, чтобы я уничтожил Скидан, но был повержен. А знаете, чего желал я? Знаете, чего я, бездна дери, желал?!

Син не мог выровнять дыхание. Промокший насквозь, он дрожал. Взгляд раз за разом, бесконечное количество раз, возвращался к отражению.

— Я хотел, чтобы меня любили. Я хотел, чтобы хоть раз в этой бездне отчаяния я получил что-то, кроме ненависти и страха. Я хотел стать щитом и опорой для своего народа. Я был готов стать жертвой. Я был готов страдать и умереть. Если бы хоть один человек меня полюбил или поблагодарил. Ради этого… я бы сделал всё.

Син сел у стены. Скрючился, уткнувшись в колени. Как безумный, он шептал:

— Мою мечту. Вы превратили в наказание. Мою единственную мечту.

Через несколько минут эрд поднялся. Он знал, что ему непозволительно валяться в грязи и говорить подобное. Он знал, что ему непозволительно что-либо хотеть или чего-либо бояться.

Он обязан быть непогрешим, но…

Слабый, разбитый на части дух привёл Сина на порог. Единственное, что он искренне желал… Единственное, что хотел…

Но, рыдая на коленях у человека, который не отвернулся, даже увидев его слабость, Син продолжал шептать:

— Великие духи, если есть один-единственный способ избежать… Если в мире есть хоть что-то, что способно отвести это от меня… Если есть тот, кто пронесёт эту чашу мимо меня, я умоляю вас, избавьте меня. Пощадите меня… Я проживу сотни тысяч жизней и искуплю все свои грехи, но не делайте меня виновником смерти моего народа. Я не вынесу эту ношу. Я не вынесу…

По завершении дарвельской кампании. 3 туя. День отбытия Нуски из Эрьяры в Хавану.

Син долго стоял перед последним зеркалом в резиденции. И разбил его. Окровавленная рука свисала вдоль тела, осколки валялись под ногами, всё ещё рисуя контуры морды отражавшегося там чудовища.

Нет, Син не изменил обличие. Он изменил самому себе. Он отказался от единственной сокровенной мечты, мучавшей его сердце, ради долга, искупления, своего народа.

Сегодня он предал единственного, кто знал его настоящего.

Лекари оказались бесполезны, а Анту спрятали. Нуска уехал. Ничего уже нельзя исправить.

Через минуту в комнату со вздохом вошёл Нарид.

— Уже шестое… Эрд Син, необходимо начать подготовку к обороне. Вильна ждёт вас весь день. Почему вы здесь?

Син не отвечал, а Нарид вздохнул и продолжил:

— На нас в любую секунду может напасть разъярённый дракон.

— Все жители Эрьяры могут погибнуть.

— Тиама точно придёт, чтобы отомстить и вернуть дочь.

— Вы сделали все необходимые шаги для победы, остался решающий. Почему вы ничего не делаете? Почему вы молчите?

Син заткнул уши руками и закричал. Растерянный Нарид, не зная, что и делать, просто покинул покои эрда.

Настал вечер. Несмотря на то что Син бесконечно принижал и ненавидел себя, он всегда помнил, когда у него день рождения. Он всегда ждал, что в этот день кто-то, кроме него самого, вспомнит об этом.

Этого не произошло ни разу за его жизнь.

Он сидел на софе и пил грушевое вино, пробуждавшее хорошие воспоминания. Алкоголь очень быстро ударил в голову, ведь Син несколько дней не ел. Его тело налилось тяжестью, руки ослабли, а ресницы опустились.