Книга Раб и меч, страница 69 – Сэм Альфсен

Нуска тем временем окончил осмотр и приступил к лечению. Женщина вздыхала, когда светлая дэ проникала в глубь её тела, но не противилась. Она была терпелива. Видимо, с детства приученная к боли, она не издала ни звука.

Когда лечение было закончено, она, обливаясь потом, лишь сказала:

— Позовите Сару. Благодарю эрда Сина за оказанную помощь. И благодарю своего сына за то, что он не порочит имя своей матери и своего рода. Ты один можешь оправдать род Рирьярд. Ты один можешь… придать моей жизни хоть какой-то смысл.

И мать, и сын были в таком состоянии, что Нуска стрелой вылетел из той комнаты. Он не желал ни вспоминать, ни думать о том, что увидел. Он бы лучше умер, чем пережил это ещё раз.

Вскоре вышел Син. Он коротко кивнул Нуске, а затем с непроницаемым выражением лица передал ему мешочек золота.

— Благодарю. Это мой единственный родственник. Риннэ некоторое время приглядывал за тобой, поэтому Савия оставалась без присмотра. Мне больше не о чем тебя просить. Завтра мы отправимся в Фасид, и в скором времени ты тоже будешь свободен в выборе своего пути.

Син удалился. Нуска долго смотрел ему вслед и думал о том, что, наверное, и сам эрд нуждается в осмотре лекаря. И наверняка нуждается в этом куда сильнее, чем Савия.

«Син, я ненавижу тебя. За свою жизнь ты совершил столько зла, что тебя невозможно не ненавидеть. Но ты так искренне раскаиваешься в своих грехах, что я чувствую стыд за ненависть к тебе. Разве есть во всём мире кто-то хуже?»

Хоть Син и поспешил уйти, но Нуску что-то мучило. Он не желал больше никогда видеть лицо этого человека, но одновременно… не мог отпустить его сейчас.

Нуска догнал Сина. Лицо эрда вновь было спокойно.

— Не стыдно эрду так откровенно лить слёзы? – поддел Нуска.

— В Рире не считается постыдным сыну плакать после долгой разлуки с матерью. Мать для рира священна.

— Но ведь вы плакали не по этой причине, не так ли? Не хотите ли сходить и покаяться?

— Покаяться? – Син вдруг усмехнулся и даже сбавил шаг. Он застыл посреди длинного коридора, потонувшего в полутьме. Блики от факелов плясали на его лице и волосах, и Нуске с удивлением удалось заметить несколько седых прядок в ранее иссиня-чёрных волосах эрда.

— Верно. Не хочешь поведать матери о своих грехах?

— Так фамильярно. Хорошо, – вздохнул Син и прикрыл глаза. – Зачем же мне это?

— Чтобы облегчить душу и искренне раскаяться.

— Какой же смысл в моём раскаянии?

— Все знают, что раскаяние помогает смыть грехи.

— Что же изменит моё раскаяние? – с усмешкой отвечал Син. – Повернёт время вспять? Всё то зло, что я сотворил, вдруг исчезнет?

— Ты глупец, – зло выплюнул Нуска.

Син пожал плечами и, не оборачиваясь, продолжил свой путь. Но всё же ответил:

— Я верю лишь в одно. В этом мире никому ничего никогда не прощается.

Нуска заскрипел зубами и замотал головой.

Бесит! Бесит! До бездны бесит, так и хочется ему врезать!

«Хочешь страдать? Отлично, страдай! Ты заслужил это! Каждый сам строит свою жизнь, и именно ты сделал её настолько несчастной, что жаждешь смерти!»

Нуска побежал обратно. Злость так и кипела в нём. Он не понимал, зачем всё это сказал, но в голове так и крутилась мысль: «Если бы тебя простила мать, возможно, ты и сам смог бы себя простить. Но ты даже не попытался. Ты не ищешь прощения, только наказание».