Книга За гранью возможного, страница 166 – Керстин Гир

— Меня тошнит, – резко сказал Фарис, нагнулся, и его вырвало на пол. Я воспринял это как сигнал к уходу.

— Я бы предложил отложить голосование до тех пор, пока Фарис не поправится, – сказал я. На сегодня с меня определённо хватит «Пандинуса Императора».

Тётя Бернадетт распечатала для нас текст поздравительной песни ко дню рождения дяди Томаса – в этом году это были две плотно исписанные страницы формата А4.

— Поразительно, как много слов рифмуется с именем Томас, – шепнула я Юли, стоявшей рядом со мной. – Но при этом в своих стихах она ещё ни разу не использовала «ананас» или «папуас».

— Да, – прошептала она в ответ, – или «тарантас» и «жиробас».

Мы обе дружно захихикали – и в этот момент я с болью поняла, что всё это сон. Потому что в реальной жизни Юли больше не хихикала со мной. А когда она со мной заговаривала, что случалось только в самых экстренных случаях, то делала это странным холодным тоном, словно я была для неё совершенно чужой.

— Какой странный сон, – сказал Бакс. Он свесился с люстры, снова яркий и пушистый, и с жалостью посмотрел на меня. За его спиной посреди гостиной тёти Береники виднелась моя незабудковая дверь. – Почему ты вдруг загрустила?

«Потому что…»

Потому что я больше не могла выносить, что Юли меня игнорирует. Мне было так больно находиться с ней в одной комнате и знать, что она больше не считает меня своей подругой. Даже мои родители поняли, что между нами что-то произошло, но не стали задавать лишних вопросов, за что я была им очень благодарна. Ведь если бы мне пришлось говорить об этом, я бы точно разрыдалась. Но даже сейчас я быстро сменила тему.

— Где ты был последние несколько дней? – спросила я.

— Представь себе, иногда даже у меня есть дела поважнее, чем болтаться в снах человеческих девчонок, – ответил он, – но сейчас я здесь. Мы можем отправляться в путь – киты-цеппелины ждут.

Это тут же подняло мне настроение.

— А как же Лисистрата и Нофрубути? Они всё ещё там?

Бакс бросил на меня осуждающий взгляд:

— Что я тебе говорил? Что ты ни в коем случае не должна запоминать имена, потому что…

«Упс, точно».

— Потому что демоны тут же приходят на зов, когда ты произносишь их имена вслух, – коротко ответила я.

— Именно! Так что не делай этого, когда мы будем снаружи. – Бакс указал мне на дверь. – Потому что, конечно, сфинксы всё ещё там. Поэтому я чуть раньше специально подолгу прислушивался, чтобы подстраховаться. Сегодня эти два пустоголовых существа охотятся далеко-далеко, на другом конце Подземного Царства, если можно так сказать. Так что мы сможем добраться до поверхности без помех, если только ты их не вызовешь. Кроме того, я ещё нашёл короткий путь.

Моё настроение улучшилось, когда я снова представила себе рыжие кудри феи и великолепное платье и, шурша юбками, вышла в коридор снов. По пути наверх я планировала расспросить Бакса о собаке-монстре и о подводных городах, о которых упоминала Жанна.

Как и в прошлый раз, нас окружал рассеянный, но яркий свет, в отблесках которого одна дверь следовала за другой. Три двери, похожие на боковые входы в старые церкви, казалось, немного сместились влево, но напротив по диагонали появилась дверь, которую я увидела сегодня впервые. Она напоминала мухомор: над дверью в виде навеса торчала красно-белая шапочка гриба, да и сама дверная ручка была выполнена в форме маленького мухомора. Даже без вырезанных над ней инициалов Ю. Б. я сразу поняла, что эта дверь принадлежала Юли. В детстве она была без ума от мухоморов, даже в восемь лет любила бегать в костюме грибочка по нескольку дней подряд, и по сей день у неё почти все вещи были с мухоморами: постельное бельё, пенал и чехол для мобильного телефона, даже сидушка для унитаза. Так что да, это точно была дверь Юли. Моё хорошее настроение тут же улетучилось. Вероятно, прямо в этот момент за этой дверью-грибочком спала Юли, и если я появлялась в её снах так же часто, как она в моих, то, скорее всего, сейчас ей снилась именно я. И этот сон уж точно не был хорошим.